— Мы уже говорили, дорогая жена, и ты решила ослушаться меня, поэтому я попросил Абэ послать за твоим любовником. Мы же не хотим, чтобы он разрушил наше партнерство, не так ли, Хитори-сан?
— Верно, Мори-сан, — мой отец пристально смотрит на меня. — Ты должна была думать лучше, прежде чем испытывать нас.
Мои ноги дрожат, и мне требуется вся моя сила, чтобы не упасть на землю. — П-послать за ним? Что вы имеете в виду, говоря "послать за ним"?
— Это значит, что он под нашей опекой, — мой отец тянется за пультом и включает телевизор. Я перестаю дышать, когда в поле зрения появляется клетка.
И не просто любая клетка.
Та же самая камера, в которой мы с Себастьяном были заперты семь лет назад.
Только на этот раз меня там нет. Себастьян есть. Один.
На земле.
Неподвижный.
О боже.
Нет, нет, нет…
В течение многих лет мне каждую ночь снились кошмары об одной и той же сцене. В своих мечтах я так сильно скучала по нему, испытывала минутную слабость и шла к нему. Я целовала его, прикасалась к нему, засыпала в его объятиях, но тогда мой отец и Акира всегда убивали его.
Прямо передо мной, чтобы я усвоила урок.
Причина, по которой я должна была сопротивляться Себастьяну, заключалась именно в этом. Я предпочла разбить и растоптать собственное сердце, чтобы он снова не оказался в таком положении.
Я по глупости верила, что могу все изменить. Что я наконец-то могу быть с ним, несмотря ни на что.
Но я опоздала.
Слишком поздно.
Мои руки дрожат, а глаза щиплет от непролитых слез, когда я смотрю на экран. Ощущение жжения вырывается на поверхность, угрожая перелиться через край.
Нет. Пожалуйста.
Пожалуйста, Себастьян. Ты не можешь оставить меня сейчас, после того как я наконец снова нашла тебя.
— Он не умер, — объявляет Акира. — Но он умрет, если ты не выполнишь свою часть сделки.
В моей груди нарастает чувство облегчения, но оно недолговечно из-за скрытой угрозы, скрывающейся за словами Акиры.
Я знала, что ему не нравится, когда ему угрожают, что он ненавидит, когда у него нет власти и контроля, который приходит с этим, но я все равно нажала на его кнопки, и теперь он заставляет меня платить.
— Ни ты, ни кто-либо другой не будет угрожать моему бизнесу, Наоми. Ты меня слышишь? — мой отец указывает на экран, на неподвижное тело Себастьяна. — Этот маленький ублюдок должен был умереть двадцать два года назад за грех своих родителей, но я сохранил ему жизнь за деньги его бабушки и дедушки. Оказывается, оно того не стоило, и ему следовало присоединиться к своей вороватой матери.
Я ошеломленно смотрю то на Акиру, то на своего отца.
— Я же сказал тебе. Это уходит корнями в далекое прошлое, — мой муж указывает на каллиграфию, скрытую растением в углу кабинета.
Мои глаза расширяются, когда я читаю слова на японском.
Если ты слаб, ты мясо. Если ты силен, ты ешь мясо.
Это точные слова на японской татуировке Себастьяна. Те же самые слова, которыми он жил все это время — вероятно, с самого детства.
— Ты знал родителей Себастьяна? — спрашиваю я сдавленным голосом.