— Они бы вернули воспоминания и превратили меня в эмоциональное месиво.
— Пойдем, ты примешь душ, а потом посмотрим.
— Посмотрим?
— Я вырос на этих чертовых вещах.
— Я же говорила тебе, что так и будет.
— Они мне нравятся только потому, что напоминают мне о тебе.
Мои щеки горят, и я отвожу взгляд. — Все женщины клюют на это?
— Большинство из них так и делают, Цундэре.
Я прикусываю губу, чтобы справиться с пылающей ямой ревности, опустошающей низ моего живота. Я знаю, что не должна чувствовать себя так, когда я замужем, и я не думала, что он будет соблюдать целибат в течение семи лет, когда я разбила ему сердце.
Но я ничего не могу с этим поделать.
— Эта… Аспен одна из них?
— Может быть.
— Она хорошенькая.
— Так и есть.
— Рейна назвала ее рыжей ведьмой.
— Рейна все еще иногда ведет себя как стерва. Аспен — красивая женщина.
— Тогда возвращайся к своей прекрасной Аспен.
— Я увижусь с ней в фирме, как только закончится мой больничный.
— Что ж, желаю удачи.
— Спасибо.
— Ты не должен соглашаться с этим.
— Но ты же сама говорила, что она красивая, и пожелала мне удачи.
— Это просто фигура речи, мудак.
— Ты — воплощение Цундэре.
— Заткнись, — я отстраняюсь от него и кладу руку на бедро. — Ты должен что-то с ней сделать. Я не хочу делить тебя ни с кем.
— Ты собираешься что-то делать со своим мужем?
Я прикусываю нижнюю губу.
— Ты не можешь просить меня быть исключительным с тобой, пока ты под руку с другим мужчиной, Наоми. Это так не работает.
— Я… знаю.
— Что ты знаешь? Ты знаешь о том, как я прихожу в ярость, когда вижу тебя с ним? Ты улыбалась ублюдку на всех фотографиях в Интернете.