* * *
Я провожу весь день, зацикливаясь на словах Акиры. Происхождение Себастьяна. Записка с эфирными маслами.
Мой муж был чертовым засранцем и отказался разглашать больше — в этом нет ничего удивительного.
Сидя за своим столом в маминой компании, я подумываю о том, чтобы позвонить Себастьяну и спросить, но то, как я ушла этим утром, останавливает меня.
Я практически улизнула, как вор.
Кроме того, он, вероятно, все еще слаб от холода. Лихорадка спала, когда я проверила его перед отъездом, но он все еще мог быть болен.
Качая головой, я пытаюсь сосредоточиться на документах, лежащих передо мной, но в итоге вместо этого делаю наброски.
Весь день я провожу в непродуктивном страхе, и даже Аманда качает головой, глядя на меня из-за того, насколько я рассеяна. Я заканчиваю день около семи вечера, я действительно не в настроении снова встречаться с Акирой, но я могу приставать к нему, превращать его жизнь в ад и даже трахать его, пока он не даст мне ответы, которые мне нужны.
Я еду по уединенной дороге, когда замечаю машину, следующую за мной. Ее фары слепят, так что я не могу разглядеть ни модель, ни цвет.
Закатив глаза, я нажимаю на тормоза, останавливая машину. Я действительно не в настроении для охраны отца и Акиры сегодня вечером.
Я сказала им, чтобы они не следовали за мной, как будто я защищенная маленькая принцесса.
Закрыв дверцу своей машины сильнее, чем нужно, я иду к другой машине, которая, что неудивительно, остановилась прямо за моей.
Я стучу в тонированное стекло Audi. — Открывай.
Никакого ответа.
— Рен, это ты? Клянусь Богом, я очень быстро начну становиться очень противной, если ты не перестанешь валять дурака.
Дверь открывается, и я вздрагиваю, мой каблук зацепляется за асфальт, когда я встречаюсь с этими тропическими глазами. Он одет в черную толстовку с капюшоном и спортивные штаны, и отсутствие света в начале вечера отбрасывает тень на его лицо.
— Себастьян? Что ты здесь делаешь?
— Преследую тебя, очевидно, — мне не нравится холодность в его голосе, хотя я знаю, откуда она исходит.
— Разве ты не должен отдыхать?
— Может быть. Но ты также должна была остаться сегодня утром, — он протягивает руку и хватает меня за запястье, затем дергает на себя. Я вскрикиваю, приземляясь к нему на колени.
— Себастьян! Что ты делаешь?
В его глазах ярость, когда он шепчет угрожающие мрачные слова: — Я вежливо просил тебя остаться, но ты не хочешь вежливости, Наоми. Ты хочешь, чтобы я, блядь, похитил тебя.
Глава 34
СЕБАСТЬЯН
Может, ты и трахаешь ее, но я тот, к кому она возвращается каждую ночь.
Мори А.
Это открытка, которую я получил вместе с упаковкой эфирных масел, которая появилась в моей квартире сегодня утром.
Сразу после того, как Наоми, блядь, ушла.
Я не думал, что она останется, но я надеялся, что она хотя бы поговорит со мной об этом, а не исчезнет, как семь гребаных лет назад.
Теперь она не исчезнет.