Или бесконечные часы, которые они проводят вместе.
Или все, что между ними, на самом деле.
Моя рука дрожит, когда я достаю свой телефон и делаю снимок того, что происходит передо мной. Вспышка гаснет.
Дерьмо.
Внимание и Акиры, и Рена направлено на меня. Акире скучно и он немного раздражен. Рен широко раскрыт и неистовствует, как будто его поймали за мастурбацией на публике.
Я притворяюсь спокойной, кладу телефон обратно в сумку и прислоняюсь к дверному косяку, изображая хладнокровие. — Не позволяй мне останавливать тебя.
Рен дергается назад, выпуская очень большой и очень неудовлетворенный член Акиры. Слюна, предэякулят и кровь стекают по его подбородку, когда он ползет по полу, затем встает.
Несколько порезов покрывают его грудь, живот и шею и пропитывают воротник белой рубашки.
Ой. Это выглядит болезненно.
— Развяжи меня, — шипит он Акире.
Мой муж, который наблюдал за его неистовыми движениями, играя с ножом, испускает вздох. — Знай свое гребаное место. Я тот, кто отдает приказы, а не наоборот.
— Акира, — бормочет он.
— Скажи это правильно.
— Онэгай… — Рен умоляет себя вполголоса, а затем произносит почетное обращение: — Дэсу.
— Хорошо. А теперь скажи это еще раз и серьезно.
Темные глаза Рена встречаются с моими, прежде чем он склоняет голову и шепчет: — Твоя жена здесь.
— Не обращайте на меня внимания. Потратьте на это столько времени, сколько вам нужно, — я делаю вид, что изучаю свои черные ногти.
Рен хмурится, затем высоко поднимает голову, даже умоляет Акиру отпустить его. Темный блеск освещает черты моего мужа, когда он наклоняет голову набок и внимательно наблюдает за тем, как Рен пытается подобрать слова.
Я удивлена. Акире на самом деле весело.
Он также, кажется, подстрекает Рена просто для того, чтобы услышать, как он справляется с тем, что находится не в своей тарелке.
И вечно собранный Рен играет ему на руку, как марионетка.
Я никогда не думала, что мне нужна эта сцена, пока не стала ее свидетелем.
Акира наконец перерезает веревки Рена, и молодой человек застегивает рубашку рукой, устремляясь к двери.
Он останавливается передо мной, его грудь вздымается, а лицо все еще покрыто кровью, слюной и каплями спермы.
Там есть стыд, смущение, и я наслаждаюсь каждой негативной эмоцией, которую он испытывает, потому что какими бы темными они ни были, они не могут быть такими болезненными, как то, что я почувствовала, когда он подстрелил Себастьяна семь лет назад.
Или когда он продолжал угрожать моей жизни по приказу своего босса.
— Я… — он сглатывает. — Я…
— Оставь это, — я расправляю плечи. — У меня есть доказательства твоих предпочтений, Рен. Что-то, из-за чего тебя вышвырнут из якудзы и убьют мечом Кая.
— Нет! Он заставил меня! — он указывает пальцем на Акиру, который просто наблюдает за нами, склонив голову набок.
— Он лжет, — говорит Акира, слегка пожимая плечами. — Его рот хотел моего члена так же сильно, как его тело умоляло о моем ноже.