Хозяин лавочки дрожащим голосом сказал:
— Тут уже был один из ваших и забрал все, что ему требовалось.
— И ты всучил ему жидкое мыло!
— Я этого не делал! Я не делал этого! Как я мог солдату?..
— Всучил — и все!
— Я просто сказал ему, что у меня есть мыло, но нет масла, однако он мне почему-то не поверил.
— Скотина он был!
— Если вы так говорите, — значит, так оно и есть.
— Тебе нужно надавать как следует…
— У меня сломали забор. Кто мне возместит это?
— Твой новый бургомистр.
— У меня с ним нет никаких дел. Клянусь вам!
— Треп!
— А кто мне оплатит счет? Кто заплатит за нанесенный ущерб?
— Ты что-то много говоришь!
— Это был очень красивый солдат, но он у меня кое-что стащил. Неужели он не знал, что это воровство?
— Он уже висит!
Солдаты посмотрели на поваленную изгородь и невольно вспомнили Таллера. В стоге сена солдаты нашли грузовик, который принадлежал какому-то крестьянину. На этом грузовике они подъехали к зданию общины и стали грузить на него свои пожитки и все, что им удалось стащить.
У одного крестьянина нашли шнапс, тут же напились и поплелись по селу, горланя песню «Темноволосая красотка…». Теперь уже никто из жителей не бросался к окнам, не распахивал их и не выглядывал на улицу. Село будто вымерло. Напрасно солдаты разыскивали девушек, хотя они обязательно должны были быть в селе. Обескураженные неудачей, солдаты напились еще больше.
Трезвым оставался лишь Альфонс Херфурт. Он сидел в кабинете бургомистра и слушал, как шумят и горланят его солдаты. Затем он подошел к окну и распахнул его настежь. Перед зданием общины стоял грузовик, солдаты грузили в него мягкую мебель. Один из солдат, случайно взглянув на окна второго этажа, в одном из них увидел своего унтера. Солдат тащил зачем-то тигель. Увидев Херфурта, солдат выронил свою добычу. Тигель издал колокольный звон. Солдаты на мгновение замерли и как по команде все посмотрели на унтера в окошке.
— Ах вы, пьяные бандиты! — заорал Херфурт, но в голосе его почему-то не прозвучала угроза.
— Слушаюсь, господин унтер-офицер! — нестройным хором гаркнули солдаты. А когда голова унтера скрылась в окне, они как ни в чем не бывало продолжали делать свое дело.
Хиндемит подвез Ентца на грузовике от замка к ратуше. Почти всю дорогу оба молчали. Лишь однажды Хиндемит заметил:
— Самое главное еще впереди. — И снова умолк, так как Ентц ничего не ответил.
Проезжая мимо спортплощадки, они увидели лошадей, привязанных к грузовикам.
— Стой, я здесь сойду, а ты езжай к Раубольду! — сказал шоферу Ентц.
Он медленно обошел лошадей, похлопывая их по шее. Ентца приятно удивило, что у них совершенно случайно оказалось так много лошадей. На лицах часовых был написан немой вопрос: «Чем же их кормить?» И, словно угадав их тревоги, Ентц проговорил:
— Завтра что-нибудь придумаем!
Быстрым шагом бургомистр направился к ратуше. Войдя в кабинет, он увидел там Грегора. Каменщик сидел в кресле бургомистра, куда его посадил Ентц, покидая ратушу. Перед каменщиком сидел, положив руки на стол, какой-то незнакомый мужчина.
— Кто это? — спросил Ентц у Грегора.