– Тайт продаст что угодно, – ответила она. – За лодку мы ему заплатим подарками, доставшимися нам от Синклеров. Моим кольцом и часами Николаса.
Пока двое старших размышляли над предстоящими убытками, Эрнест был занят тем, что втирал в горло мазь, при этом напевая какую-то мелодию. Его вклад в расходы на длинное путешествие состоял лишь из воображения и мужества. Именно он предложил взять с собой голубя Августы.
– Мы могли бы его выпустить, как Ной, и птица прилетела бы домой вместе с нашим посланием о том, что мы убежали, у нас все хорошо и мы счастливы, – сказал он.
Николасу эта идея понравилась сразу, а вот Августу пришлось убеждать. Она втайне надеялась, что, если голубь перенесет плавание хорошо, он мог бы добраться с ними до пункта назначения. Однако, если ей пришлось бы выпустить его на волю, как с ковчега, она знала, что он найдет дорогу назад, а когда окажется на месте, миссис Ковидак позаботится о нем. Дважды голубь улетал и оба раза благополучно возвращался в «Джалну».
В ту ночь ей не спалось, так как в голове роились мысли о будущем. Наутро весенний ветер необычайной свежести гремел за окном ставнями, ворошил ветви, ворошил ее волосы и принес за ее окно дикого голубя, и тот проворковал слова любви ее голубку.
Ей в душу закралось подозрение. Не был ли ее голубок девочкой? Раньше ей это в голову не приходило. Толком не одевшись, она бросилась вниз по лестнице и оказалась у комнаты родителей. Она постучала, и ей открыла Аделина в новом розово-белом пеньюаре. Филипп наносил на лицо мыльную пену.
– Мама, – начала Августа, – как ты считаешь…
– Гасси, – начала Аделина, – как ты считаешь… – ее голос был громче, – как ты считаешь, мне идет розовый? Говори.
– Нет, – честно ответила Гасси.
– Я так и думала! – воскликнула Аделина и тут же принялась снимать пеньюар. – И все же меня в магазине удалось уговорить! С моим цветом волос якобы это будет смотреться элегантно.
– Так оно и есть, – сказал Филипп. – Гасси просто завидно. Правда, Гасси?
– Да, папа. – У нее было более важное дело. – Вообще-то, я пришла спросить кое-что существенное.
– Ну, давай, – водя станком по подбородку, сказал он.
– Как ты считаешь, может ли мой голубь быть девочкой? У птицы появился дружок. И очень настойчивый, – сглотнув слюну, выпалила она.
– В этом нет ничего невероятного, – сказал Филипп. – Только не впускай парня в дом.
– Как ты думаешь, это тот, кого миссис Ковидак назвала бы ухажером?
– Да, тот самый, – сказал Филипп.
– Какая же ты глупышка – глупее некуда, – сказала Аделина. – И тебе ничего не остается, как отпустить голубя на волю, к диким птицам. Ей только того и надо.
Августа медленным шагом пошла по коридору. Не успела она дойти до лестницы, как Аделина позвала ее:
– Вернись, Гасси!
Августа вошла в комнату матери.
– Поцелуй же меня! Да поскорее! – воскликнула Аделина.
Объятие длилось всего лишь мгновение. У Августы осталось ощущение, что ее обхватило что-то горячее и сильное. Нежности в том поцелуе было мало. Скорее он был выражением физического желания властвовать или, возможно, если бы Августа это понимала, жажды отгородиться от мира в объятиях своих детей.
В тот же день с Тайтом была заключена сделка, которую следовало держать в тайне на все времена. Тайту передали кольцо Августы и часы Николаса. Дети стали владельцами отличного маленького парусника. Всю следующую неделю Тайт учил их, как им управлять. Не проходило и дня, чтобы они не опоздали к чаю. Уилмот страдал приступом люмбаго и с радостью согласился, чтобы Тайт проводил с детьми уроки математики в беседке в «Джалне». Вместо этого они плавали по озеру на паруснике. На заброшенной лодочной станции хранились запасы продовольствия в дорогу. Все это они втихомолку приносили и прятали. Такими густыми были заросли низкорослого кустарника, такими потайными были тропинки, протоптанные Тайтом и детьми, что им удавалось следовать плану без помех, никому не попадаясь на глаза. Будто члены забытых племен, украдкой ходили они по лесным дорожкам и носили добычу.
– Увидим ли мы когда-нибудь свой дом? – однажды вечером, когда подготовка была окончена, спросил Эрнест.
– Когда разбогатеем, – торжественно сказал Николас, – мы вернемся домой и привезем всем подарки.
XXII. Отплытие
– Нужно сытно позавтракать, – сказала Августа, – чтобы наш путь хорошо начался.
Мальчики согласились, но когда сели к столу, аппетита у них почти не было. Филипп как раз доедал яйца с ветчиной и подставил детям загорелую щеку для поцелуя. Удивительно, но он, кажется, ничего необычного не заметил. Аделина еще не вставала.
– Ну, – весело начал Филипп, когда все трое уселись за стол, – как всегда, радуетесь, что пора в школу?