— Я все еще не понимаю, какое отношение все это имеет к твоей памяти, но уверена, что как только все придет в норму, то и она станет прежней, — я еще раз обрисовала его лицо кончиками пальцев.
— Я… — собеседник запнулся, — я думаю, что это может быть связано с домом. Ведь ведьма сделала так, чтобы я был с ним накрепко связан и не мог покинуть.
— С чего ты так решил? — я вопросительно вздернула брось.
— Когда она только приволокла меня сюда, то сказала, что отец сильно пожалеет о своем поступке, — тихо пробормотал мужчина. — А теперь, когда имение едва ли не в руинах, я понимаю, что возможно она была права и отец пожалел бы, разрушив дом в попытке меня спасти. Тем самым лично уничтожив своего сына.
— Когда ты понял это? — мне на самом деле стало любопытно.
— Только что, когда взглянул в твои глаза и понял, что они светятся в лунном свете, как у той ведьмы, когда она произносила страшные слова, — тихо прошептал Накануар, — следовательно свет, признак вашей магии. А она струилась тогда повсюду. Получается, чары она наложила на меня еще до того, как обратила в монстра.
— Тогда может быть, стоит пересмотреть наше будущее? — спросила я с игривой улыбкой на губах.
— Я всегда буду защищать тебя, — решительно ответил он и руками обнял меня за талию, когда я расставила ноги чуть шире, позволяя ему уместиться между ними. — Просто мне надо время, чтобы адаптироваться к новым реалиям.
— Даже спустя все это время ты сможешь продолжать мне верить? — я обвила его шею руками. — После всего, что сделала с тобой ведьма? Продолжишь беспрепятственно следовать за мной? Даже если я знаю, кто тебя проклял?
— До последнего вдоха я боялся, что стану таким же, как отец, — покачал он головой, — но раз у меня появился шанс, на нормальную жизнь. То почему бы им не воспользоваться. Даже если для этого мне предстоит сделать предложение самой настоящей ведьме.
Высунув кончик языка, он на пробу лизнул мою ладонь, обводя каждую венку. Я еще выше подняла руку, чтобы дать ему возможность не сгибаться в три погибели над стол. Он тяжело сглотнул вязку слюну, слова застрявшую в горле и склонился ближе. Фактически нависая надо мной и стараясь рассмотреть, какие-то ему одному понятные признаки в моих глазах. Чтобы он там не искал, он это нашел и вновь, ласково и нежно прижался носом к моему носу, обдавая губы теплым дыханием. И это было так трогательно, что я едва не вскинулась, стараясь углубить поцелуй.
Я судорожно всхлипнула и прижалась у нему плотнее, обнимая за шею и млея от того, как внутри растекается тепло. В последнюю утреннюю встречу с ним я не могла даже слов подобрать, чтобы описать все происходящее. А теперь, я понимала, что ничего не могла бы поменять в тот миг. Просто это должно было произойти. Послужить неким толчком, чтобы все наконец-то встало на свои места. Я против брака, против детей и против скоротечности бытия. Но если у меня появится реальная возможность провести с ним половину своей жизни бок о бок, я не возражала.
Накануару непременно потребовалось время, чтобы привыкнуть к роли монстра и теперь ему предстояло пройти обратный путь. Ему нужно было научиться заботиться о своей новой жизни и при этом давать себе свободу, не быть властным и ревнивым, как то полагалось сотню лет назад. Времена стали другими и ему теперь предстоял процесс адаптации и смены нравов. Как бы меня ни тянуло к нему, я с трудом находила в себе силы, принимать устаревшие и закостенелые общественные нормы. Я была ведьмой, а он заколдованным принцем. Мы разные, но…
В конце концов, нас разделяло одно — время. Сотня лет, достаточно немаленький срок для любого живого существа, за исключением моей наставницы. Боязнь ведьм в сочетании с новообретенными инстинктами зыеря в моей потребности стали бы для него слишком сложным бременем, и я понимала, что должна принять это тяжелое решение за нас двоих. После того, как все придет в норму, встать и уйти. Но не могла этого сделать прямо сейчас. Мне требовалась капелька любви и я не могла упрекнуть себя в том, что хотела ее получить. Даже такой ценой…
Глава 17. Ценою сумасшествия
Я потянулась к нему первой, провела носом по шее и вдохнула успокаивающий аромат мужского тела. В голове немного плыло, хотелось разрыдаться и в то же время я понимала, что вряд ли у меня появится второй шанс на нормальную жизнь. Ну в самом деле, кто согласится терпеть ведьму, так еще и больную на голову? Молча сносить все завихрения в ее голове и кучу непонятных баб из Альянса, которыми она руководит. Правильно никто… А коли Накануар стал для меня этим лучиком надежды, почему бы и не попробовать жизнь без обязательств.
— Если только ты дашь мне второй шанс, — прошептала я, пальцами обрисовывая узлы мышц на сжимающих меня руках. — Я смогу стать той, к кому ты всегда сможешь обратиться за помощью, с кем поговорить и от кого услышать слова поддержки. Тем, кто будет любить тебя, лелеять и заботиться. Так же, как ты заботилась обо мне. Не хватит слов, чтобы описать, как сильно я скучал по тебе. Не быть с тобой — пытка для меня.
Его прикосновение заставляли осознать, что я не хотела провести больше ни дня на этом свете вдали от теплого и согревающего ощущения мирного покоя. Не так как до этого в клетке из запретов и дурных мыслей близких мне людей. Наставница всегда говорила, что обязательно настанет та пора, когда мое отношение к собственному одиночеству в корни поменяется. Без него я с трудом пережила бы следующие два года, особенно во время принятия на себя статуса главы Альянса. Жребий выбрал меня и от этой участи уже не отвертеться.
Я медленно вдохнула свежий арома и мысленно отбросила в сторону все сомнения, которые блуждали у меня в голове. Сейчас я должна быть сильной, как никогда собранной и четко понимающей, что дальше будет только хуже. С влажным чмоканьем губы оторвались от моей шее и чужие глаза с интересом всмотрелись в мое лицо. Нежные ладони обхватили мое лицо, подтягивая чуть ближе, чтобы открыть доступ ко рту. Языком проследив контур губ и с благоговением поцеловав меня в очередной раз.
Он скользнул пальцами по моей тяжело вздымающейся груди и словно больше не стесняется ни нашей наготы, ни общего настроения в комнате, ни даже тяжелого аромата возбуждения, перемешивающегося с гарью. Я инстинктивно обвила ногами его талию, а руками шею, когда хозяин замка поднял меня на руки и вынося из разгромленной гостиной, потащил в спальню. Окинув взглядом идеально заправленную кровать и обратив особое внимание на множество аккуратно разложенных подушек, мужчина застыл.
Недоверчиво осмотрев пространство, он наконец-то понял, что я не шутила, ни в одном из сказанных слов. По всему пространству, некогда чисто мужской спальни, были заметны следы присутствующей в ней женщины. Чулки, лежащие на подоконнике, баночки с кремами и духами на трюмо, пушистые тапочки у постели и край белоснежной ночной сорочки, свисающей с изголовья, куда ночью зашвырнул он ее самолично. Так что последние сомнения в его голове постепенно начали пропадать и принимать более осознанный и адекватный вид.
— Так позволь нам остаться вместе, — задыхаясь протянула я я. — Перестань во всем видеть подвох, люби меня, пока есть силы, сделай своей и не позволяй никому ко мне прикасаться. Ибо я навсегда безоговорочно твоя, даже если начнешь выгонять, не уйду. Ты подарил мне колечко и покорил холодное сердце ведьмы навечно.
— Ты совершенно чокнутая? — спросил он, ставя меня на ноги и разворачивая к себе спиной, оставаясь позади меня, обхватил рукой талию и поцеловал в плечо. — Так потому ты не побоялась снять с меня проклятие? Или в этом был заложен какой-то больший смысл? Я почему-то не помню тебя, но точно знаю, что тот кусок белой тряпки еще ночью был ночной сорочкой. А вот на том подоконнике так удобно сидеть, особенно в моменты, когда тебя кто-то ласкает.
— Потому что еще на рассвете этот кусок ткани ты сдирал с меня и отшвыривал в сторону, — бормотала я, плавясь в его руках, — а на том подоконнике, раза три я тебе отсасывала, смотря снизу вверх и глотая все, чем ты согласен был со мной поделиться.
— Ни стыда, ни совести, — тянет парень и проходится руками по моей пылающей от желания коже. — Со мной другим, ты была такая же? Развратная, грязная и готовая сделать все?
— Вопреки всему я ведьма, — я медленно повернулась лицом к Накануару и обхватила руками его лицо, — а это уже значит то, что ничего нормального во мне нет. Соблазнить даже монстра, если оно нам сильно надо не проблема. А меня твоя звериная шкура ни капельки не смущала, ведь под ней таился милый, наивный и очень интересный мужчина. Тем более, ты был единственным, кто мог снять печать. Ради такого, я готова была идти на очень многие уступки со своей совестью. Не говоря уже про обычный секс.
— И я не позволю себе вновь ошибиться, — мужчина наклонил голову и языком скользнул по коже, пока не достиг ушка. — И даже если я потом пожалею, то сейчас я знаю, что ты должна быть в моих объятиях. Я чувствую, как в предвкушение дрожишь не только ты, но и все мое естество. Как ты меня околдовала, ведьма?
— Накануар, — я судорожно вздыхаю, откидывая голову и обнажая шею. — Пожалуйста, перестань быть таким садистом. Тебе доставляет удовольствие дразнить меня? Я же сейчас попросту сойду с ума.
— Хочешь, чтобы я укусил тебя? — острые зубы коснулись чувствительной кожи. — Чтобы все твое тело было покрыто следами того, что ты принадлежишь мне одному. Я не позволю тебе уйти, запомни это. Как бы ты не пыталась потом сбежать…
— Прошу тебя заткнись и уже сделай хоть что-нибудь, — я тихо захныкала, пальцами сжимая тонкую ткань наволочки. — Мне невыносимо так стоять. Ты что в звериной шкуре, что в человеческой, трепаться любишь больше, чем трахаться. Но ради всего святого, хотя бы сейчас, закрой рот и просто вытрахай из меня всю душу, чтобы на утро болело все, а магия пела в теле, накатывая судорожными волнами наслаждения.