- Спасибо, - проворчала татуированная. Кадфаль звучно расколол очередную чурку.
Елена подумала и тихо сказала в сторону:
- Он умирает.
- Это хорошо, - без раздумий откликнулась «госпожа».
- Разве?
- Точно.
- Не нужно, - покачала головой Елена.
- Чего?..
Гамилла стиснула рукоять своей опасной игрушки так, словно готова была сломать баллестр о макушку рыжеволосой. Глядя на побелевшие пальцы, Елена невпопад подумала о том, что не стрижена, не мыта и вообще надо как-то устроить стирку. И баню.
- Не нужно, - повторила она. – Тебе в первую очередь.
Гамилла помолчала, глядя жестко, гневно и в то же время с мрачным любопытством. Она уже знала: когда рыжая что-то говорит, особенно таким тоном, имеет смысл хотя бы послушать.
- Я понимаю тебя, - вымолвила Елена. - Он был плохим человеком. Очень плохим…
* * *
- Я был плохим человеком, - тихо сказал Насильник, и Елене пришлось напрячь слух, чтобы расслышать сказанное.
Женщину все еще потряхивало от осознания допущенной ошибки с опухолью, поэтому она не сразу поняла, что искупитель вдруг решил закрыть долг откровенности, рассказав собственную историю.
- Очень плохим. Единственный сын захудалого рода. Ни земли, ни привилегий, ничего. Можно было записаться в ловаги, служить богатой фамилии. Но я пошел иной стезей. Стал бетьяром.
Купленная девчонка затихла, как мышь. Кажется, она боялась даже слушать разговор чужих и страшных людей. Лошади мерно переступали ногами, ночь была светлой, и путники, не сговариваясь, решили пока двинуться без остановок. беседа возникла сама собой.
- Рыцарь-разбойник? – уточнила Елена.
- Да. Я был молод, и хоть не велик ростом, но силен и быстр. Жизнь бандита мне понравилась. Легко, привольно. Пока тепло – зарабатываешь, а на зиму отправляешься в большой город и проживаешь добро. Или можно наняться в охрану или телохранители… опять же до весны.
- И после ограбить нанимателя? – уточнила Елена.
- Тоже неплохо. Только тут надо убивать обязательно, - абсолютно серьезно ответил искупитель. – Не то выдаст.
«Украл, выпил, в тюрьму» - вспомнила про себя Елена.
- Деньги, сила, вольная жизнь… - задумчиво продолжил Насильник с интонациями психотерапевта, записывающего перечень симптомов. – Все это было хорошо. Все это радовало. Но больше всего по сердцу мне была иная забава.
- Можешь не уточнять, - буркнула Елена.
- Ты сама спросила, - пожал тощими плечами искупитель, добавил чуть ли не задумчиво. – Власть.
- Что?
- Насилие, оно, в сущности, не про похоть. Оно про власть над кем-то. Над телом и душой, которые отвергают тебя. И когда ты ломаешь их…
Насильник сделал неприятное движение, сжав и повернув кулак, будто скручивая что-то. Елену передернуло от отвращения, женщина склонила голову, пряча гримасу.