В. Кингисепп»
(Рукопись (чернила), текст показаний написан рукой Я.С. Базарного, подписи – автографы).
Вернувшись в Воронеж, где базировался центр повстанческой работы украинских левых эсеров, Базарный осенью 1918 г. был избран в состав ЦК Украинской ПЛСР и вошел в состав Центрального Всеукраинского Повстанческого комитета (против немецких оккупантов и гетмана П.П. Скоропадского). Однако еще до этого он снова побывал в столице, где 31 июля выступил на Московской областной конференции ПЛСР. В частности, он заявил:
«Я утверждаю, что то, что случилось в Москве, наша партия, как массовая партия, выиграла, и то, что некоторые от нас ушли, показывает, что те элементы, которые остались, – вынесут на своих плечах террор большевиков.
Нужно было широко сагитировать массы, нужно было подготовить массы к убийству [Мирбаха]. <…>
Террор есть достояние нашей партии и никому мы его не уступим. <…> Служит ли данная власть интересам социальной революции? Можем ли мы идти против социальной революц[ии], не есть ли это преступление? <…> Левые с-р. в противовес большев[икам] должны взять революц[ионную] инициативу, чтобы, когда придет момент, то тогда у нас не дрогнула рука»3.
К тому времени большевики уже разоружили левоэсеровскую боевую дружину в губернском центре. Однако на Украинский губком репрессии до поры не распространялись. В то же время в Воронеже скрывался объявленный вне закона после событий 6–7 июля левоэсеровский лидер общероссийского масштаба П.П. Прошьян, о чем и повествует первый мемуарный эпизод.
В своих воспоминаниях Базарный как раз упоминает о нелегальном собрании воронежских левых эсеров с участием Прошьяна и его намерениях связаться с некоторыми советскими военачальниками и полевыми командирами (в том числе с В.И. Киквидзе и Р.Ф. Сиверсом). Из этих же воспоминаний узнаем, что в Воронеже действовало Бюро Всеукраинского военно-революционного комитета – центр прифронтового руководства повстанческой работы, в распоряжении которого имелись паспортное бюро, граверная мастерская для изготовления поддельных документов, а также пункты по переправке партийных работников на Украину.
К этому моменту относится разыгравшаяся в местечке Палатовка трагедия, обстоятельства и загадки которой в публикуемых документах излагают и Базарный, и его соратник Павел Флегонтович Бойченко, также видный деятель ПЛСР и УПЛСР. В 1917 г. Бойченко активно действовал в Киеве, где был избран в состав Центральной Рады от ПСР и входил в состав редакции партийного журнала «Революционное знамя». В октябре он перебрался в Воронежскую губернию, где оказался анонсирован среди авторов ежедневной воронежской эсеровской газеты «Голос труда» – органа губернского комитета ПСР, и избран в Новохоперское уездное земство (по 3-му округу). В начале 1918 г. Павло Бойченко вернулся на Украину, где участвовал во II Всеукраинском съезде Советов в качестве члена президиума и был избран в ЦИКУк, который в апреле представлял на II съезде ПЛСР в Москве. Затем снова находился в Воронежской губернии, где публиковался в органе объединенного Воронежского губкома левых с.-р. и украинских левых с.-р. «Знамя трудовой борьбы» («Стяг тродовоi боротьби») под псевдонимом Петр Боевой. Вполне возможно, Бойченко входил в состав Временного ЦК УПЛСР уже летом 1918 г. Осенью он также находился в Воронеже, где, по свидетельству Я.С. Базарного, тогда располагалось Бюро ЦК УПЛСР. Во второй половине октября, направляясь в составе левоэсеровской делегации на подпольную работу на Украину, 18 октября подвергся нападению в пограничном пункте Палатовка.
Об одной из убитых во время этой трагедии активистке ПЛСР, в отличие от двух других погибших, есть возможность рассказать более или менее подробно. Мина Марковна Капелуш (Капелюш) (1894–1918). Она происходила из зажиточной еврейской семьи, которая из литовского городка Плунгяны (Плунге) перебралась в Гомель. Отец занимался выделкой кож, которые возил на ярмарки в Лейпциг. Он был патриархом многодетной семьи, жившей в большом доме в центре Гомеля. Пока не установлено, получила ли Мина Капелуш щедрое домашнее образование или же окончила гимназию, но за высшим образованием она отправилась в Петербург, где училась в Психоневрологическом институте. Этот институт прослыл, как гнездо эсеров. В частности, раненый во время убийства Капелуш в Палатовке знаменитый украинский левый эсер Е.Н. Терлецкий также был студентом этого университета.
В 1917 г. Мина Капелуш являлась членом Гомельского комитета ПСР и входила в состав Исполкома Гомельского Совета. При формировании советских органов управления она возглавила коллегию просвещения. После занятия немцами Гомеля в конце февраля 1918 г. эвакуировалась в Москву, где вела активную партийную работу. На прошедшей накануне II съезда ПЛСР общегородской партконференции 14 апреля была избрана в Московский комитет ПЛСР. После июльских событий продолжала оставаться правоверной левой эсеркой. При открытии 31 июля Московской областной конференции, она была избрана в президиум наряду с продолжавшими еще оставаться на тот момент в партии А.Л. Колегаевым и А.А. Биценко. В сохранившейся в ЦА ФСБ и опубликованной недавно стенограмме есть текст такого ее выступления:
«Я хочу ответить т. Биц[енко]. Т[овари]щи, стоящие за борьбу с б[ольшеви]ками. Партийн[ые] принципы во имя революции уступать не можем. Из Советов мы не выходим и в б[ольшевистс]кие Советы мы должны войти. Когда 3 съезд партии принял срыв мира – надо знать, что не было реальн[ого] б[ольшинст]ва, к[а]к в октябре. Неужели массы уже за срыв мира? Это не т[а]к. А Карелин не прав, власть-то, может, и возьмем, но власть не удержим. Я за Брест не стояла, но идея передышки еще не изжита. Надо войти в Советы и выпрямить линию их. Ведь будет 3-я крестьянская революция. Но она еще не созрела. Ведь напрасно ЦК думал, что убийством сорван будет мир.
Надо будет вести борьбу за вхождение в Советы, хотя бы с оружием в руках, но не против»4.
Хотя её позицию можно скорее, назвать легалистской, а не радикальной, но именно ею, одной из первых среди левых эсеров, была произнесена фраза о «3-й крестьянской революции»! И реализацию прав своей партии она призывала отстаивать вплоть до «хотя бы с оружием в руках». В конце конференции Капелуш была избрана в состав Московского областного комитета, объединявшего ряд губерний центральной России.
2 декабря 1918 г. Н.И. Бухарин и Х.Г. Раковский подписались под обращением к Ф.Э. Дзержинскому, в котором просили председателя ВЧК:
«Дорогой тов. Дзержинский,
Мы очень просим принять тов. Бойченко или тов. Терлецкого для доклада о событиях, имевших место в Палатовке. Означенные тов[арищи] – украинские левые эсеры, но очень хорошие товарищи, заслуживающие полного доверия. Случай с ними подлежит обязательному обсуждению, как Вы сами легко увидите.
Ваш Н. Бухарин
Х. Раковский»5.
Весной 1919 г. Центральное оргбюро (меньшинства ЦК) Украинской ПЛСР, в которое входил Е. Терлецкий, анонсировало в киевской газете «Борьба» выход «в ближайшее время» сборника «Памяти тт. Мины Капелуш, Петриченко и Петровского, трагически погибших от руки белогвардейцев». Был ли составлен этот сборник и причины, почему не был издан, выяснить не удалось. К этому моменту Терлецкий, Базарный и Бойченко разошлись по разным углам стоявшей на грани раскола Украинской ПЛСР.
В первой половине 1919 г. Павло Бойченко снова находился на Украине, где сотрудничал в газете «Борьба». В феврале он участвовал в первой легальной конференции киевских левых эсеров в феврале, не раз выступал на на митингах, который проводил Киевский горком УПЛСР. На II съезде УПЛСР примыкал к большинству ЦК, размежевавшемуся с будущими борьбистами. В дальнейшем входил в состав редакции органа Киевского комитета УПЛСР (интернационалистов) «Революционная Борьба» и был избран председателем нового горкома. По-видимому, арестован деникинцами в Харькове и при отступлении белых взят на пеший этап в направлении Ростова-на-Дону. Дальнейшая судьба Бойченко не выяснена.
Биография Якова Базарного, напротив, продолжает активно уточняться. В начале октября и в декабре 1918 г. он дважды побывал в Москве на левоэсеровских форумах – вначале на IV Всероссийском съезде партии, затем на очередной Московской областной конференции и II Совете партии. Более того, он был избран в состав президиума Совета ПЛСР, заняв почетное место рядом с М.А. Спиридоновой и И.З. Штейнбергом. Вероятно, потому что Базарный представлял на Совете партии не только Воронежскую губернию, но и ЦК Украинской ПЛСР.
Он уцелел от последующих масштабных арестов левых эсеров, скорее всего, по причине своего нахождения на Украине, куда в январе-феврале 1919 г. вернулась Советская власть. Однако, чем он точно занимался с декабря 1918 г. по июль 1919 г. детально еще не выяснено. Но ровно год спустя после неудачи выступления левых эсеров в Москве, он снова появляется на политической арене, возглавив повстанческое движение крестьян Новохоперского уезда.
Его родная слобода Красненькая была занята белоказаками 22 июня 1919 г., а 7 июля здесь началось повстанческое движение. Между этими числами в слободе был организован Военно-Революционный Повстанческий Комитет (ВРПК) по образцу украинских комитетов в период Скоропадчины, и началась организационная работа среди крестьян слободы Красненькой, села Троицкого, слобод Бурляевки, Подосиновки, Пыховки и других мест. 6 июля был созван сход, на котором принято постановление ВРПК против мобилизации и материального обеспечения (деньгами и фуражом) казаков. На следующий день вспыхнуло восстание, сигналом к которому стал захват летучим отрядом за слободой военного обоза.
В процессе разворачивания движения ВРПК создал штаб, гражданский и политический отделы, комендатуру, контрразведку, отдел связи, хозяйственный отдел, оружейные мастерские, лазареты. Была объявлена мобилизация всех, способных нести оружие; из откликнувшихся на этот призыв скомплектовано в обще сложности десять рот и эскадрон кавалерии. После первого серьезного боестолкновения 9 июля был образован окружной ВРПК во главе с Я.С. Базарным и Военный штаб. Войска повстанцев делились на два батальона и отдельные роты, была развернута система местных Военно-Революционных Повстанческих Комитетов. В ходе достаточно кровопролитных боев, причем казакам удалось захватить и сжечь центр повстанческого движения – слободу Красненькую. Однако затем пришла поддержка со стороны регулярной Красной армии. Интересно, что взаимоотношения партизан с действовавшими с ними в дальнейшем, вплоть до отката Южного фронта, бок о бок красноармейцами походили на модель совместных боевых действий Красной армии с Революционной Повстанческой армией (махновцев).
Так, согласно приказу Краснянского окружного ВРПК за № 8 от 19 июля 1919 г., войсковые единицы повстанцев были сохранены с институтом выборных командиров, но в оперативном отношении подчинены Красной армии. По соглашению с командованием они должны были действовать вместе до выпрямления фронта. Таким образом, после подчинения в командованию 36 дивизии 8‑й армии Базарный продолжал руководить партизанским движением до момента отката фронта осенью 1919 г.
Вслед за изгнанием деникинцев Я.С. Базарный вновь вернулся к партийной работе на Украине. В марте 1920 г. он был схвачен в Харькове Всеукраинской ЧК во время ареста полном составе конференции Украинской ПЛСР. 11 арестованных были отправлены для разбирательства в Москву. Здесь, проведя под арестом два месяца, по словам левого эсера И.Е. Сувилова, «Базарный Я.С. подал заявление о выходе из партии левых с-ров и опубликовал его в печати»6. Однако, несмотря на формальный уход из партии, он продолжал впоследствии поддерживать дружеские связи с левыми эсерами, за что вновь подвергся аресту в 1923 г.
Позднее Базарный работал инспектором сельхозбанка, инструктором губживотноводсоюза, статистиком-экономистом в объединении «Главуголь» в родной губернии до тех пор, пока волна «Большого террора» не накрыла его вместе со всеми другими бывшими эсерами. Он был арестован 28 марта 1937 г. в качестве одного из главных обвиняемых по делу, в рамках которого нескольких районах Воронежской и Тамбовской областях проходило 89 человек. Среди них было немало бывших участников Краснянского восстания. Следствие приписывало Базарному создание «по заданию Всесоюзного нелегального эсеровского центра» «контрреволюционной повстанческо-террористической лево-эсеровской организации» в Воронежской области и связи с «вскрытой на Украине нелегальной лево-эсеровской организацией». В числе проходивших по одному с ним и по смежным делам красных партизан были два племянника Базарного и его старший брат, еще задолго до революции состоявший в РСДРП (б). 4 июня 1938 г. Я.С. Базарный был расстрелян7.
«Во Всероссийск[ую] Чр[езвычайную] Комиссию»
18 октября 1918 г. в Палатовке8, пограничном с Украиной пункте, на нашу партийную делегацию, пробирающуюся на Украину, было совершено дерзкое нападение бандитов-грабителей или немецко-гайдамацких агентов, в результате чего 3 ответственных наших т.т. были убиты: 1) т. Мина Капелуш, активн[ая] работница Гомельск[ой] организации; 2) Петриченко, Полтавской организации, рабочий ж.-д., член ЦИКУ[к]; и 3) Петровский, студент из Чернигова9. Кроме того, негодяями была убита хозяйка квартиры, малолетний сын ее и ранена сестра. Четвертый наш т[оварищ] член ЦК Укр[аинской] партии лев[ых] с. р. Терлецкий10 был ранен. Остальные 6 человек из делегации, в том числе и я, спаслись от смерти, т[ак] к[ак] в момент нападения находились на другой квартире. Убийцами были забраны личные деньги убитых т.т. и кое-какие их документы. Убийство поражало своею дерзостью: совершено днем, около самого Совета и ж.-д. станции. Партийные деньги, около 75 т[ысяч] р[уб.], не были забраны, т[ак] к[ак] были хорошо спрятаны в вещах. Делегация имела документы, выданные Всероссийской Чрезвычайкой. Нас оставшихся 6 человек вместо того чтобы привлечь к делу розысков преступников, как близко заинтересованных в этом, комиссар прифронтовой чрезвычайки некто Морозов11 сейчас же арестовал, заявив, что мы перебили своих т.т. В тот же вечер, не произведя следствия, объявил красноармейцам и жителям, что мы убийцы. В тот же вечер наши квартирные хозяева заявили, что в момент убийства мы все находились на квартире. И кроме того при очной нашей ставке с 2-мя ранеными жертвами те не опознали в нас убийц. Несмотря на это, нас бросили в каземат, все партийные и личные деньги и вещи отобрали, установили самый строгий режим. На другой день против нас повелась определенная кампания Морозовым и всеми его агентами: подбирали подложные документы, подложные факты и лжесвидетели. Несмотря на то, что весь Палатовский район кишит беженцами, контрабандистами, гайдамаками и темными элементами, среди них никто не был арестован или задержан. Арестовали всех до одного из наших т.т. как только узнавали, что они имели отношение к нам. К нам подбрасывали только филеров в арестантскую, нам готовили только пытки, чтобы «развязать язык». Морозов болтал красноармейцам, что он получил телеграмму, и ему было известно о нашей делегации. Из Воронежа же никто не давал никакой телеграммы. Кроме того, этот же Морозов болтал о каких-то верных ему людях, которых еще никто не видел. Мы чувствовали, что всем ходом руководит какая-то невидимая рука, которая поставила себе целью добить оставшихся т.т. из делегации. Над Терлецким (раненым) была поставлена стража. Ночью на него было второе покушение. Насчет нас, сидевших отдельно и крепко, Морозов заявлял, что он не ручается за нашу целость, что на нас надо ожидать нападения или самосуда. После выяснилось, что Морозов и его верные слуги на другую ночь нам готовили тайный расстрел-самосуд. Но к вечеру явился т. Авилов12 с матросами из соседнего отряда, и спас нас, взяв слово о нашей неприкосновенности до суда. На третий день продолжалась та же гнусная история, однобокие допросы. Причем в допросах нас провоцировали. Т. Терлецкому заявляли, что мы организовали покушение. Нам говорили, что т. Терлецкий, который потом симулировал себе ранение. В то же время за нами ухаживали. Морозов уверял, что дал телеграмму в Москву, в Воронеж, Курск. После оказалось, что никуда не давались телеграммы. В эту ночь тайком от Авилова нам готовили опять расстрел путем провокации побега. Но к нашему счастью по телеграмме одного парт[ийного] т[оварища] из Воронежской Чрезв[ычайки] были высланы два агента, которые в тот же день нас перевели в Воронеж и этим спасли от 3-ей смерти. В Воронеже наше дело было так же безнадежно, нам грозило долгое заточение, Морозов выслал ряд подложных показаний. Но благодаря одному т[оварищу], работающему в Вор[онежской] Чр[езвычайке], знавшему нас всех по Украине, Хинценберг13 освободил нас. На место преступления была послана комиссия, но она ничего не смогла сделать. Следы преступления были заметены, из отобранных парт[ийных] денег около 10 т[ысяч] соверш[енно] пропали, остальные куда-то Морозовым сданы и до сих пор не возвращены. Несмотря на то, что преступление совершено на территории Сов[етской] России, несмотря на то, что виновники не найдены, наше мнение таково: убийство организовано немецко-гайдамакскими агентами, приютившимися или в Чрезвычайке, или в Совете. Орудием этого преступления могли быть обыкновенные или гайдамакские любители до наживы, каких много в прифронтовье. Убийство и наш арест, приговор к смертной казни – дело одних рук. Вся банда хотела добить оставшихся свидетелей и особенно раненого т[оварища], как она убила для этой же цели хозяйку и мальчика (очевидно, знавших их лично) и поделить оставшиеся деньги, не дав никуда знать, замести следы преступления, ликвидируя все домашним способом. Сам Морозов, по нашему мнению, темный человек, не внушающий не только нам, но и Воронежским большевикам никакого доверия, за которым числятся кое-какие преступления по службе. Носит в кармане карточку партии комм[унистов], постоянно ее тыкает всем в лицо, но никому не известный коммунист, недавно пришедший с Украины. Посланная комиссия потому не могла ничего дать, что она не могла, как подобает полномочной и активной комиссии, приступить к делу. Она ограничилась розысками. Ни арестов, ни обысков, особенно должностных лиц. Понеся тяжелые жертвы в лице убитых т.т., мы думаем не о мести тем или иным должностным лицам, а о раскрытии чудовищного провокационного преступления, которое в прифронтовье почти заурядное явление, в том, чтобы Сов[етская] власть почистила и Палатовское гнездо, как она чистит другие. Все документы и наши показания по этому делу находятся в Воронеже или Чрезвычайной Ком[иссии]. Убитые т.т. похоронены в Никитовке14 т. Авиловым.