На внутреннем фронте Гражданской войны. Сборник документов и воспоминаний: читать начало книги онлайн

Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках государственной программы Российской Федерации «Развитие культуры и туризма в 2019 году».

© Леонтьев Я. В. (сост.) 2019

© Русская книга, 2019

© ООО «Издательство Родина», 2019

Оперативные сводки с Внутреннего фронта

(вступление)

Сборник «На Внутреннем фронте Гражданской войны» является продолжением сборника документов и воспоминаний «Боевой восемнадцатый год». Специфика и отличие нового сборника, прежде всего, в том, что в нем собраны не только архивные документы и другие редкие материалы, но и авторские статьи исследователей из Москвы, Санкт-Петербурга, Калининграда, Воронежа, Тулы и Запорожья (Украина). Другое отличие – раздвинутые хронологические рамки, возвращающие читателей и к событиям «боевой восемнадцатого», и, разумеется, затрагивающие последующие страницы Гражданской войны.

Понятие «внутренний фронт» чаще всего применяли сами большевики, понимая под ним, главным образом, борьбу с крестьянскими повстанческими движениями и с антибольшевистским подпольем. Например, Аркадий Гайдар в своей автобиографии писал: «я был на фронтах: петлюровском, польском, кавказском, внутреннем, на антоновщине и, наконец, близ границы Монголии…».

В более широком смысле под «внутренним фронтом» можно понимать конкуренцию и борьбу между различными советскими группировками, в особенности, между коммунистами и анархистами, РКП(б) и ПЛСР, коммунистами и эсерами-максималистами, а также и внутри белого лагеря. Один из героев данного сборника, муж Марии Спиридоновой И.А. Майоров в докладе на левоэсеровском партийном съезде 4 октября 1918 г. дословно говорил о «возникновении целого ряда внутренних фронтов».

Структура сборника состоит из пяти частей. В первом разделе авторы вновь возвращаются к некоторым из сюжетов первого сборника – разоружению анархистов весной 1918 года, левоэсеровскому выступлению и его последствиям, покушению Каплан на Ленина. Исключительный интерес представляют разысканные Константином Морозовым воспоминания меньшевика Александра Наумовича Иоффе о разговорах с Фанни Каплан в Кремле буквально накануне покушения на вождя большевиков. Важным дополнением к разделу о рабочих-боевиках в прошлом сборнике являются показания Николая Гладкова, второго из двух рабочих-эсеров (наряду с В.А. Новиковым), подручных Каплан в час покушения.

Статью о муже Марии Спиридоновой И.А. Майорове, сыгравшем далеко не последнюю роль в июльских событиях 1918 года, дополняет подборка документальных материалов о побеге Спиридоновой из заключения в Кремле в ночь с 1 на 2 апреля 1919 года и листовок казанских левых эсеров, лидером которых являлся Илья Майоров, а также история, начавшаяся в Казани в 1919 году и окончившаяся убийством секретного сотрудника ВЧК. Спецоперация «Свинец» по поимке боевиков – «братьев Аяксов» (коллективный псевдоним «спиридоновцев» Михаила Богданова и Евгения Мальма, кстати, тоже недолгое время служивших в ВЧК) вылилась в их задержание с ожесточенной перестрелкой и в судебный процесс в Москве, на котором левые социалисты-революционеры были неожиданно оправданы… Группа материалов «Убийство в Палатовке» касается, наоборот, загадочного убийства переходивших украинскую границу левых эсеров, расследование которого взял на карандаш Феликс Дзержинский.

Главным сюжетом сборника, пожалуй, является никак не отмеченная столетняя годовщина одного из самых кровавых терактов времен Гражданской войны – взрыва во время заседания большевистского актива Москвы 25 сентября 1919 года, во время которого погиб секретарь МК РКП(б) Владимир Загорский и пострадали десятки человек. (В общей сложности были убиты 12 и ранены 55, среди последних Н.И. Бухарин и Ю.М. Стеклов – главные редакторы «Правды» и центральных «Известий».) Взрыв в бывшем помещении ЦК левых эсеров осуществила группа анархистов подполья и левых социалистов-революционеров, объединившихся во Всероссийский повстанческий комитет революционных партизан, в качестве мести за расстрел в Харькове членов штаба Махно и продолжавшиеся репрессии, в том числе арест в полном составе легального съезда Всероссийской федерации анархистской молодежи в Москве.

Тут всё вышло весьма символично: и количество убитых – ровно столько же участников левоэсеровского выступления было расстреляно чекистами сразу после событий 6 июля, и ранение редакторов газет, изливавших потоки брани в отношении махновцев и тех же левых эсеров. И то, что путь к зданию в Леонтьевском переулке указал анархистам один из главных участников июльских событий годичной давности Донат Черепанов.

Академическая проблема изучения этого драматического эпизода Гражданской войны вытекает из заключения Генеральной прокуратуры Российско Федерации от 4 сентября 2001 г., согласно которому участники Всероссийской организации анархистов подполья были признаны «не подлежащими реабилитации», и, следовательно, доступа к томам их следственного дела, как не было, так и нет по сей день. Основные сведения по истории взрыва в Леонтьевском переулке, по-прежнему приходится черпать из «Красной книги ВЧК» столетней давности, вышедшей в 1920 г. и переизданной в 1989 г. с весьма примитивным научно-справочным аппаратом. Опубликованные в ней материалы следствия представляют собой очень куцую выборку. Отсюда появляются разного рода сочинители баек и конспирологические версии про то, как одни большевики других взорвали. (Подобной версификацией применительно к взрыву в Леонтьевском и к событиям 6 июля 1918 года любит заниматься журналист радио «Свобода» Владимир Воронов).

Историки же используют любые косвенные и смежные источники, которые собраны воедино в разделе «Взрыв в Леонтьевском переулке». Большой научный интерес представляют публикуемые показания хорошо знавших главных участников покушения небезызвестного махновского контрразведчика, и впоследствии чекиста Левы Задова (Л.Н. Зиньковского-Задова) в рамках агентурного дела «Скрипачи», и ближайшего соратника Черепанова Михаила Крушинского из чекистских архивов. Единственной книгой, вышедшей к столетию взрыва, оказался сборник статей 1917–1918 гг. идеолога «анархистов подполья» Казимира Ковалевича «Святые огоньки революции», подготовленный петербургским исследователем Александром Ермаковым. В настоящем сборнике не просто перепечатывается авторская статья «Черный треугольник Казимира Ковалевича» и подборка документов «анархистов подполья» в Приложении, но и пропущенная в упомянутой книге статья Ковалевича «Фабрично-заводское объединение рабочих» из газеты «Анархия» за 22 июня 1918 г., а также отсутствовавшие в прежнем издании все тексты первого номера одноименной газеты «анархистов подполья» «Анархия» за 29 сентября 1919 г. и протокол допроса одного из «неподлежащих реабилитации» – бывшего секретаря Нижегородской федерации анархистов И. Ценципера-Брамсона. Этот протокол был опущен в «Красной книге ВЧК», но обнаружился в копии среди документов Государственного архива Российско Федерации.

Эта группа документов, включающая допросы в МЧК, находится в составе фонда Верховного Революционного Трибунала при ВЦИК и относится к подготовительным материалам процесса над эсерами-максималистами. В настоящем сборнике впервые публикуется еще несколько протоколов допросов боевиков и сверенное в архиве обвинительное заключение по делу эсеров-максималистов, а также уникальные материалы из Государственного архива Тульской области. Указанные документы относятся к знаменитой экспроприации, совершенной в Туле максималистами и анархистами 29 августа 1919 года. Захваченные средства пошли на финансирование «анархистов подполья», в частности, на издание листовок и газеты и на помощь арестованным по делу съезда анархистской молодежи.

В статьях раздела «Губернские сводки с Внутреннего фронта» впервые раскрываются имена и приводятся биографии ряда активистов анархистского, эсеро-максималистского и левоэсеровского движений во Владимирской, Нижегородской, Смоленской, Тверской и Тульской губерниях. В материале «На внутреннем фронте Брянщины» публикуются воспоминания чекистов, включая старшего брата легендарного Дмитрия Медведева, хранящиеся в Российском государственном архиве социально-политической истории.

Четвёртый раздел, озаглавленный строкой из гимна анархистов, целиком посвящен махновскому движению. Он включает переработанную статью Юрия Кравца о заговоре и гибели от рук махновцев Михаила Полонского и подготовленную им же публикацию об известной поездке Л.Б. Каменева по Украине, сверенную по оригиналу в РГАСПИ и снабженную детальным комментарием. Несомненно, вызовет большой интерес публикация документов по биографии одного из наименее изученных сподвижников Махно, перешедшего на его сторону комбрига Первой Конной армии Григория Маслакова, хранящихся в РГАСПИ.

В заключительном разделе «Авантюристы Великой Смуты», в частности, представлены новые материалы о Якове Блюмкине из РГАСПИ, ГАРФ и Центрального архива ФСБ. История киевских покушений на Блюмкина подтверждает мысль о том, что на каждого авантюриста отыщется еще больший авантюрист, в роли которого по отношению к Блюмкину в данном случае предстал эсер-боевик Сергей Пашутинский. К подобного рода авантюристам принадлежат еще два героя книги – Евдоким Муравьев и Петр Сидоров-Шестеркин, начинавшие в качестве активных противников большевиков, а в итоге ставшие их верными союзниками. Статьи о них публикуются в переработанном виде.

Подборка документов из ГАРФ о мятежном капитане Николае Орлове, прообразе «адъютанта его превосходительства» в блестящем исполнении Юрия Соломиина, подготовленная к публикации историком-архивистом Евгением Григорьевым, наглядно демонстрирует «внутренний фронт» в белом лагере в Крыму. Большинство статей и публикаций иллюстрируются редкими, а в некоторых случаях уникальными фотографиями.

Профессор МГУ имени М.В. Ломоносова Я.В. Леонтьев,

ведущий специалист РГАСПИ, доктор исторических наук

Часть первая

Боевой восемнадцатый год

«Мятеж анархистов» в Воронеже в 1918 г.: исследовательские версии и исторические факты1

М.Е. Разиньков (Воронеж)

Весной 1918 г. в Воронеже произошло восстание вооруженных частей. Событие это неоднократно освещалось в воспоминаниях и исследованиях, однако, различаются датировки (март или апрель) и идеологическое содержание восстания (анархисты или левые эсеры).

Версии историков и их интерпретация. В советской историографии наиболее развернутая позиция по данному вопросу дана в работе И.Г. Воронкова, согласно которому ведущую роль в мятеже сыграли левые эсеры, вступившие в сговор с «левыми коммунистами». И.Г. Воронков видел в этом эпизодическом событии часть всероссийского процесса. «Как установлено судебным процессом антисоветского “право-троцкистского блока” в 1938 году, – писал он, – Бухарин и возглавляемая им группа “левых коммунистов” совместно с Троцким и “левыми” эсерами составили тайный заговор против Советского правительства. Они замышляли сорвать Брестский мир, арестовать В.И. Ленина, И.В. Сталина, Я.М. Свердлова, убить их и сформировать новое правительство из бухаринцев, троцкистов и “левых” эсеров»².

Проявлением этого заговора и было восстание в Воронеже, когда левые эсеры, «использовав … прибывший с фронта анархически настроенный отряд войск под командой “левого” эсера Петрова … 11 апреля заняли телефонную станцию, вокзалы и некоторые городские советские учреждения. Мятежникам удалось разоружить часть красногвардейцев, членов боевых дружин и несколько коммунистов. К отряду Петрова примкнула и группа воронежских анархистов»³. Однако мобилизовавшиеся рабочие отряды, 12 апреля дали отпор мятежникам, причем «в разгроме антисоветского мятежа “левых” эсеров и анархистов большую помощь оказала красноармейская часть (бывший Кексгольмский полк), проезжавшая в это время эшелонами через Воронеж»⁴.

Несмотря на ссылки на мифический заговор несуществовавших групп «бухаринцев» и «троцкистов» с левыми эсерами, работа И.Г. Воронкова содержит ряд важных фактов и наблюдений. Во-первых, мятеж четко увязывается с воронежскими левыми эсерами и вооруженными частями 1-й Южной революционной армии левого эсера Г.К. Петрова (впоследствии одного из знаменитых «бакинских комиссаров»). Во-вторых, называются точные даты восстания – 11–12 апреля. В-третьих, приводятся факты участия в мятеже некоей воронежской «группы анархистов», а в подавлении восстания – Кексгольмского полка. В-четвертых, И.Г. Воронков обратил внимание на то, что восстание произошло сразу после III губернского съезда советов (6 – 10 апреля), на котором бурно обсуждался Брест-Литовский мир, как известно, осужденный левыми эсерами.

Иную картину событий дают написанные на 15 лет позже «Очерки по истории Воронежского края» (параграф о событиях 1917–1918 гг. писал Е.Г. Шуляковский). Здесь приводится иная датировка восстания – март, причем нет ни слова упоминания о левых эсерах и армии Г.К. Петрова. По версии Е.Г. Шуляковского, мятеж организовали и возглавили анархисты, «опираясь на свой отряд, вооруженный броневиками и на неустойчивые элементы Острогожского полка»⁵. Точка зрения Е.Г. Шуляковского представляется наиболее уязвимой для критики. Очевидно, что она восходит к воспоминаниям руководителя воронежской рабочей дружины М.А. Чернышева, опубликованным в 1957 г.⁶ и подвергшимся значительному редактированию, поскольку существуют его же воспоминания 1934 г., в которых он рассматривает эти события несколько иначе и более подробно, и где роль левых эсеров показана куда как более выпукло, тем более, что сам М.А. Чернышев тоже был левым эсером⁷.

Показательно, что сборник «За власть Советов!», в котором были опубликованы воспоминания М.А. Чернышева, редактировалась И.Г. Воронковым, который счел возможным вставить именно «анархическую» и «мартовскую» версию событий, вероятно, намекая на связь восстания со столкновениями большевиков и анархистов, происходившими в Москве и Петрограде как раз в апреле 1918 г.⁸. На мой взгляд, это является еще одним примером влияния советской идеологии на историческую науку, поскольку можно предположить, что И.Г. Воронков редактировал мемуары М.А. Чернышева. И.Г. Воронков явно избегал «сталинской» версии троцкистско-бухаринского заговора, но теперь сомнительной темой стали левые эсеры, сыгравшие в перевороте 30 октября 1917 г. в Воронеже, наряду с большевиками, ведущую роль. Версия «анархистского мятежа» выглядела более привлекательной, поскольку позволяла обойти скользкую тему о роли «левоэсеровских предателей» в октябрьском перевороте.