На внутреннем фронте Гражданской войны. Сборник документов и воспоминаний: читать начало книги онлайн

Наконец, современная версия событий представлена в диссертации Н.А. Зайца, защищенной в 2017 г. Привлекая материалы «Хроники» А.А. Комарова и П.П. Крошицкого 1930 г.⁹, а также упомянутые воспоминания М.А. Чернышева 1934 г., автор реконструирует картину событий, явно отличающуюся от предыдущих версий. Согласно Н.А. Зайцу, в Воронеже действительно присутствовали анархо-коммунисты, представлявшие собой разлагающиеся части, эвакуировавшиеся с Украины. «Еще 24 марта, – пишет Н.А. Заяц, – группой анархо-коммунистов на броневике, с гранатами и оружием была занята гостиница купца Самофалова, где они угрозами получили от него 25.000 руб. Начались незаконные обыски, грабежи. 26 марта анархисты были разогнаны рабочей дружиной, часть арестована. Но уже 11 апреля анархисты, воспользовавшись приехавшей с фронта “армией” Г. К. Петрова, захватили телеграф, окружили гимназии, расставили караулы, стали отнимать оружие у милиции, боевой дружины и членов исполкома, занялись грабежами. Требованием их было смещение исполкома и передача власти ревкому из большевиков, анархистов и левых эсеров. Последние явно поддерживали мятежников, вступив с ними в активные переговоры, а левый эсер Григорьев даже вошел в “федерацию анархистов”. На стороне анархистов было около 2500 чел. с бронедивизионом, тогда как силы большевиков не превышали 500 человек, так как основная часть гарнизона примкнула к мятежу. 12 апреля удалось достичь формального соглашения, учредив подчиненный военному отделу “оперативный штаб войск” из 8 лиц. В ночь на 13 апреля штаб, состоявший из большевиков и лояльных им левых эсеров, собрал около 600 чел., в основном рабочих, и с кровопролитием разоружил анархистов»¹⁰.

В данной версии присутствуют следующие важные компоненты. Во-первых, указано на присутствие в городе украинских анархо-коммунистов, связанных с беспорядками в городе уже в марте 1918 г. и то, что прибывшие части Г.К. Петрова вошли с ними в соглашение, что спровоцировало дальнейшее развитие беспорядков. Между прочим, Н.А. Заяц указал на то, что украинские красноармейские части, отступавшие через Воронежскую губернию, вели себя безобразно, что хорошо отражено в документах, но тщательно замалчивалось советскими историками. Во-вторых, автор называет даты восстания 11–13 апреля, приводит численность противостоящих сторон. В-третьих, не только возникает вновь тема левых эсеров, но и появляется любопытная подробность о том, что восставшие были не против смешанного ревкома из большевиков, левых эсеров и анархистов, а также то, что, по крайней мере, часть левых эсеров поддержала меры против восставших. Н.А. Заяц показывает картину армейского мятежа с политическими целями, причем с участием, как левых эсеров, так и анархо-коммунистов. Несомненным минусом данной версии является то, что автор не связал, в отличие от И.Г. Воронкова, события в Воронеже с III губернским съездом Советов.

Можно ли называть мятеж «выступлением анархистов»? Рассматривая данные события, необходимо сначала обратить внимание на возможность собственно анархического мятежа в Воронеже. Дело в том, что город никогда не был центром анархо-движения, хотя анархисты периодически проявляли себя как в революции 1905–1907 гг.¹¹, так и в 1917–1918 гг. 25 мая 1917 губернский комиссар В.Н. Томановский сообщал в губернский исполнительный комитет: «препровождаю на разрешение губернского комитета телеграфный запрос Коротоякского уездного комиссара от 25 мая о том, надлежат ли арестованию Харьковские анархисты, расклеивающие в Коротояке объявления с призывом к свержению власти и захвату капиталов»¹². На студенческом съезде в Воронеже 14 июня 1917 г. зафиксировано присутствие двух анархистов¹³. Есть свидетельства о наличии делегата-анархиста от железнодорожников в воронежский Совет в дооктябрьский период 1917 г.¹⁴ 29 января 1918 г. председателем задонского Совета был избран член крестьянской секции анархист-коммунист Ф. Пузиков¹⁵. Два анархо-коммуниста присутствовали на губернском крестьянским съезде 15–18 февраля 1918 г., пять – на III губернском съезде Советов 6 – 10 апреля 1918 г.¹⁶. В Калаче, на выборах 25 августа 1918 г. в губернский съезд Советов, был избран анархист¹⁷. Интересно, что после описанного Н.А. Зайцем захвата анархистами гостиницы «Центральной» («гостиница Самофалова») и вымогательства с самого купца, в губисполком Совета обратилась группа воронежских анархистов со следующим заявлением: «группа анархистов-коммунистов рабочих завода “Трудовое равенство” обратилась с просьбой в ГИК не смешивать их с лжекоммунистами, находящимися в самофаловской гостинице, которые ничего общего с идейным анархизмом не имеют»¹⁸. Организация кооператива сапожников «Трудовое равенство» фиксируется в газете «Воронежский телеграф» с конца февраля 1918 г.¹⁹

Таким образом, говорить о разветвленных и влиятельных организациях анархистов в Воронеже и по губернии не приходится. Однако к весне 1918 г. ситуация могла существенно измениться, ввиду отступавших по губернии отрядов с Украины, где, как известно, анархисты имели значительное влияние.

Скорее всего, значительное количество радикально настроенных анархистов появилось в Воронеже в конце марта, когда в город прибыл крупный отряд, состоявший из кавалерии, броневиков и другой техники. Возможно, часть этого отряда заняла гостиницу Д.Г. Самофалова, располагавшуюся в центре города, рядом со всеми важнейшими учреждениями. «Хроника» А.А. Комарова называет их анархистами, что совпадает с наблюдениями газеты «Воронежский телеграф»: «За последние дни в городе усилилась агитация группы анархистов-коммунистов. Так, они являлись на биржу труда и вели агитацию среди безработных, предлагая свои методы борьбы с безработицей. Как известно, анархисты захватили гостиницу Самофалова, причем у владельца гостиницы отобрали несколько тысяч рублей, которые они и предполагают раздать безработным»²⁰. 24 марта 1918 группа анархистов и безработных заняла помещение известного воронежского клуба оппозиции – кафе «Чашка чаю», которое было объявлено клубом безработных. Вооруженные анархисты забрали у казначея 4566 р., заставили выдать служащим заработок за март и ничего не пожелали слушать о том, что деньги от дохода кафе и так идут «в пользу нуждающихся»²¹. Советские власти были вынуждены принять меры. К гостинице «Бристоль», где находился военный отдел Совета (и расположенной в непосредственной близи от гостиницы Д.Г. Самофалова) подкатили два орудия, гуляющую публику разогнали патрулями²². Анархисты были изгнаны из гостиницы, арестованы и, по версии «Хроники» А.А. Комарова, осуждены ревтрибуналом.

По некоторым данным, в апреле 1918 г. в Воронеже работали Советы, эвакуировавшиеся из Одессы, Харькова, Кременчуга и Сум, что могло повысить влияние анархистов в городе²³. Обратим внимание на состав 1-й Южной армии левого эсера Г.К. Петрова, с которыми связывают мятеж в Воронеже (справка давалась в 1930-х гг. Центральным архивом Красной Армии по запросу из Калача): «в составе означенной армии в период декабрь 1917 г. – апрель 1918 г. находились…: 1 Бердянская конная сотня, 1 Революц. Черноморск. блиндированный поезд, 1 Криворож. револ. отряд, 2–1 Криворожск. отряд, 1 револ. конный боевой отряд, 1 Гребенск. отряд Шешунова, Балтийский отряд, Орда-Васильевский партизанский отряд, 2-й Криворожский отряд, Черноморский отряд Мокроусова, 1-й Харьковский артдивизион, Александро-Никопольский отряд, боевой отряд Воскресенского, 2-й Полупановский отряд, Симферопольский партизанский отряд, 1 Крестьянский революционный отряд Карпова, Донецкий отряд Грибовича, сводный отряд, 1-й отряд г. Александровска Немцова, 1 Никопольский отряд, 2-й Петроградский конный революционный отряд, Криворожская дружина, 1 Московский отряд, 1 Тверской отряд, 1 Червонный украинский отряд, Миллеровский отряд, Крутиково-Линовский отряд, Пролетарский Люботинский отряд, Ново-Оскольский отряд, Воронежский отряд, Рязанский отряд, Ясиновский отряд, Харьковский отряд, Паровозостроительного завода, Литовский отряд Боровкова, Донецкий отряд Жлобы и Брянская батарея Пахомова и др. Указанной армией командовал Петров, армия как таковая оперировала на территориях Украины, Донбасса и Воронежской губернии против гайдамаков и немецких оккупантов»²⁴. Сложно сказать, какие именно части находились в Воронеже, однако среди них можно выделить отряды моряков, среди которых анархисты были не редкостью.

Мартовские события в Воронеже, связанные с захватом гостиницы, подтверждают предположение, что речь может идти не об анархистах, а об «анархиствующих». В этом смысле верным представляется высказывание М.А. Чернышева о том, что «пришлось разоружать части Петрова, которые объявили себя анархистами (т. е. не являлись таковыми до этого; курсив мой. – М.Р.)». Однако присутствие в частях анархистских настроений подтверждается тем, что все участники событий при описании используют термины «мятеж анархистов», «банда анархистов», «анархисты», «анархисты Петрова» (хотя встречается и идеологически нейтральные «мятеж Петрова», «отряд Петрова»). Следует учесть, что авторы привлекаемых воспоминаний писали их в 1930-е гг. не для публикации, а для подтверждения участия в отрядах красной гвардии (для регистрации в соответствующей комиссии), и их воспоминания не подвергались идеологической обработке25.

Анархистские настроения проявлял и руководитель отрядов на западных окраинах губернии матрос М.М. Сахаров, также прибывший с Украины. Находясь осенью 1918 г. в Россоши, М.М. Сахаров решил поменять политическую ориентацию, превратившись из левого эсера в анархиста: «В конце октября однажды утром над штабом полка Сахарова в первый раз развивалось черное знамя. Знамен было 3-е. На одном было написано “Да здравствует Кропоткин”, на 2-м “Мир хижинам – война дворцам”, на 3-м “Вечная память борцам за свободу”»²⁶. История с М.М. Сахаровым показывает, насколько тонка была грань между идентичностями «левый эсер» и «анархист». Представляется, что именно так и можно описать политические настроения в Воронеже в марте – апреле 1918 г.

Состав восставших и вероятные причины восстания. Не случайной представляется хронологическая связь с событиями в соседнем Курске. Дело в том, что, по некоторым сведениям, часть анархистов прибыла именно из Курска. С.А. Спицын вспоминал: «Отряд анархистов двигался с Курска на Москву через Воронеж»²⁷, а М.А. Чернышев утверждал, что штаб анархистов первоначально находился на Курском вокзале²⁸. Здесь, однако, встает вопрос о составе восставших частей. Дело в том, что практически нигде в документах невозможно найти хоть какие-нибудь названия мятежных отрядов, кроме общего названия «Южная армия» и «армия Петрова». Представляется, что части, ставшие ядром мятежа, прибыли в Воронеж примерно за две недели до восстания. М.А. Чернышев оценивал их как «отряд примерно из 1200 сабель, из колонны 8 автоброневиков, нескольких автомобилей»²⁹. Хронологически это совпадает с фактом беспорядков 24 марта 1918 г. в гостинице Д.Г. Самофалова. С другой стороны, тот же М.А. Чернышев утверждал, что «пешие части анархистов помещались в Мариинской гимназии, бронечасти – на Курском вокзале, а кавалерия стояла в семинарии»³⁰.

Среди лидеров приезжих анархистов М.А. Чернышев называет неких Харьковского и Колесова, однако, выяснить их личности и судьбу не представляется возможным³¹. Еще одной составляющей мятежа стали воронежские части. Из известных отрядов, поучаствовавших в волнениях, был кавалерийский отряд И.Н. Домнича, прибывший из Острогожска. Этот известный в дальнейшем кавалерийский командир, примыкал к левым эсерам. Однако, подобно М.М. Сахарову, взгляды его были весьма неопределенными. Например, командир Острогожского социалистического полка Б.Н. Федоров, знавший И.Н. Домнича только в первой половине 1918 г., поскольку затем отбыл на Восточный фронт, писал о его отряде как об «отряде анархиста Домнича»³². Вполне вероятно, что именно за это выступление И.Н. Домнич находился под судом ревтрибунала и был освобожден только благодаря стараниям И.Я. Врачева. Помимо частей из Острогожска, «Хроника» А.А. Комарова упоминает части из Валуек³³. Вероятнее всего, мятежникам сочувствовало большинство войск гарнизона, т. к. в подавлении восстания они не приняли участие. Таким образом, это был мятеж частей российско-украинского фронтира, но не местной анархистской организации. Интересно, что бывший в 1917 г. анархистом техник А.А. Ромащенко помогал при освобождении арестованного мятежниками начальника губпродкома В.Н. Люблина³⁴.

Начало беспорядков сразу после III губернского съезда Советов, закончившегося 10 апреля, также не случайно. М.А. Чернышев вспоминал, как к нему за несколько недель до восстания стали обращаться лица из пришедшего в Воронеж отряда с целью поучаствовать в перевороте. М.А. Чернышев пользовался у них авторитетом, как человек, имевший связь со штабом Южной революционной армии и принимавший участие в формировании ее отрядов. По версии М.А. Чернышева, он неоднократно докладывал об этом лидерам воронежских большевиков Н.Н. Рабичеву, В.Н. Губанову, а также начальнику штаба Лебедеву и работнику губисполкома О.П. Хинценбергу, однако те не придавали его словам значения: «со мной неоднократно об этом заговоре говорили представители анархистов. Приходят делегации, меня предупреждают о заговоре, а мне указанные товарищи не верят. Уж очень было хитро все обставлено. Так продолжалось недели две»³⁵. Следует предположить, что одобрение Брест-Литовского мира III съездом Советов спровоцировало выступление, речь о котором заходила уже давно.

Любопытную версию о происходившем приводил рядовой участник событий С.А. Спицын: «Настоящим заявляю, что я участвовал в бою 1917-м году (правильно в 1918 г. – М.Р.), находясь в ЮВЖД отряде, командиром которого был т. Шустов против анархистов Петрова. Отряд анархистов двигался с Курска на Москву через Воронеж. По сообщению на станции Воронеж I, что едут анархисты, наш отряд стал их задерживать, но они стали грозить нам, что если не пропустим, то откроют бой. Мы решили не пропускать их, разобрали ж.д. линии за мостом и задержали состав и направили их на станцию, на станции обезоружили, а некоторые сбежали в бывшую духовную семинарию, ныне дворец труда»³⁶. Иначе говоря, попытка разоружения части отряда подлила масла в огонь. С другой стороны, рассказы простых участников тех событий достаточно примитивны. Наверняка они не знали всех подробностей происходящего и описывали только часть происходившего, стараясь это как-то объяснить, так что воспоминания С.А. Спицына рассказывают о событиях подавления мятежа, когда часть мятежников попыталась уехать из города. Факт перемещения анархистов с Курского вокзала (МКВЖД) на вокзал Воронеж-I (ЮВЖД) и разбор путей для их остановки подтверждает М.А. Чернышев, вписывая это в общую картину подавления мятежа³⁷.

Роль левых эсеров. Левые эсеры обладали в Воронеже существенным влиянием. Однако это было влияние «ведомых», поскольку во всех органах Советской власти преобладали большевики. Если судить по поведению левых эсеров в ходе III губернского съезда Советов и по воспоминаниям М.А. Чернышева, такое положение их не устраивало. Выступая на съезде по поводу Брест-Литовского мира, член губкома ПЛСР А.М. Абрамов, пытаясь опровергнуть большевистского оратора И.Я. Врачева, восклицал: «Продовольственная разруха дошла до крайнего предела. Мир, заключенный с Германией, грозит свести на нет все завоевания революции. Неужели мы допустим, чтобы наши земля и воля уплыли к берегам Германии. Нет, мы этого насильно навязанного нам мира не признаем, 12-й час революции еще не пробил, и мы этот час должны встретить с оружием в руках. Европейская революция закончит европейскую войну. В этот трудный час последнюю надежду возлагаем мы на вас – крестьяне»³⁸. Однако резолюция левых эсеров не прошла, и съезд поддержал подписание мира.

Воспоминания левого эсера М.А. Чернышева содержат множество свидетельств того, что значительная часть членов воронежской организации ПЛСР поддержала восставших. Среди них: председатель комитета ПЛСР А.М. Абрамов, лично приводивший М.А. Чернышева в штаб анархистов и склонявший к восстанию; член комитета и вероятный руководитель боевиков с завода взрывателей М.Ф. Цыпляева, присутствовавшая на этом совещании³⁹; член комитета ПЛСР Н.И. Григорьев, вошедший в созданный восставшими частями орган – «федерацию анархистов» и предупредивший их о готовящемся подавлении мятежа «с целью либерального предупреждения»⁴⁰.

Однако тот же М.А. Чернышев указывает, что часть левых эсеров пыталась договориться с большевиками, а другая часть выступила резко против восстания. На примирение, видимо, был ориентирован Н.И. Григорьев. Кроме того, есть свидетельство о том, что один из мятежников, левый эсер, пытался организовать переговоры. Когда начались вооруженные столкновения на вокзале «в ревком станции пришел Пантюхов – матрос из отряда [Р.Ф.] Сиверса, левый эсер. Пантюхов говорит: “почему стреляете друг друга, можно договориться” и за это взялся. Приводит он из эшелона четырех – пять человек, совершенно пьяных, вооруженных с ног до головы… Подходит Пляпис и говорит: “В чем дело?”, “Пойдите в эту комнату в соседнее помещение”… Пляпис порекомендовал сесть на диван этой группе. Когда они сели, Пляпис вытаскивет револьвер и предлагает сдать оружие. Если, говорит, Вы сдадите оружие, то тогда только будем с вами разговаривать». В ответ один из матросов бросил бомбу, которая чудом не разорвалась, а И.С. Пляпис и дружинники М.А. Чернышева пристрелили всех матросов, кроме Пантюхова. Особенность ситуации состоит в том, что спровоцировавший стрельбу И.С. Пляпис сам был членом комитета ПЛСР. Кроме того, видные воронежские левые эсеры – С.И. Данилькевич, И.С. Пляпис, И. Токмаков, И.Е. Крючков, М.А. Чернышев – приняли активное участие в подавлении мятежа⁴¹.

Таким образом, в комитете ПЛСР произошел явный раскол, и говорить о едином мнении невозможно. Тем не менее, по версии М.А. Чернышева, руководящая часть комитета ПЛСР была на стороне восставших. Очевидно также, что ПЛСР обеспечивала поддержку восставших в советских государственных органах. Левые эсеры активно участвовали в переговорах, в результате которых большевики пошли на уступки и согласились на создание компромиссного органа из руководителей восставших частей (т. н. «федерация анархистов»), 3 большевиков и 2 левых эсеров⁴².

В дальнейшем комитет ПЛСР осудил участие однопартийцев в подавлении мятежа. М.А. Чернышев вспоминал: «После разгрома анархистов комитет левых эсеров постановил судить меня – Чернышева, Данилькевича, Токмакова, [М.И.] Иенне (помощник М.А. Чернышева. – М.Р.) и Пляписа, как левых эсеров, действовавших против партии левых эсеров. Токмаков и Данилькевич явились на этот суд и там отделались выговором, я же и Пляпис не явились»⁴³. Скорее всего, подобное своеволие привело к разрыву указанных деятелей с ПЛСР. И.С. Пляпис после этого редко появляется в политических хрониках, а М.А. Чернышев заявлял, что после мятежа твердо отошел от левых эсеров.

Мятежники и «левые» большевики. В тезисе о необходимости революционной войны с германским империализмом ПЛСР идеологически смыкалась с анархистскими организациями, украинскими левыми и, в общем-то, с левыми коммунистами. В Воронеже присутствовали все эти составляющие, как эвакуировавшиеся с Украины, так и местные, воронежские. Однако проводить прямую связь между наиболее радикально настроенными большевиками Воронежа и левыми эсерами, а также анархистами, как это делал И.Г. Воронков (версия заговора), представляется неправильным.

Лидеры большевистских радикалов в Воронеже – Н.Н. Рабичев, И.Я. Врачев и А.С. Моисеев действовали в этой ситуации по разным траекториям, но, в общем, осудили мятеж. И.Я. Врачев, как уже было сказано, выступал за подписание Брестского мира; А.С. Моисеева не было в Воронеже, поскольку, вероятнее всего, он занимался военными вопросами (20 декабря 1917 г. он был назначен начальником штаба той самой 1-й Южной армии Г.К. Петрова), но есть сведения о конфликте А.С. Моисеева с Г.К. Петровым по поводу апрельского мятежа⁴⁴. Вполне возможно, примирительно к восставшим был настроен «воронежский Бухарин» Н.Н. Рабичев. Он не только пропускал мимо ушей предупреждения М.А. Чернышева о готовящемся мятеже, но и являлся участником совещания с анархистами, после которого Исполнительный комитет воронежского Совета распускался, и создавалась «федерация анархистов». Кто из большевиков вошел в этот орган неизвестно. Очень вероятно, что Н.Н. Рабичев был среди них, но сам факт присутствия большевиков в «федерации» показателен⁴⁵.

Также показательно, что инициаторами быстрого разрыва с «анархистами» стали прибывшие в Воронеж из Москвы лидеры большевиков Н.Н. Кардашев и И.А. Чуев, которые как раз отличались относительно умеренными взглядами. В свое время, И.А. Чуев критически высказывался об октябрьском перевороте, однако, предпочел, в отличие от другого воронежского лидера большевиков С.Д. Турчанинова остаться в партии⁴⁶. Председатель губкома Н.Н. Кардашев, хотя и поддержал октябрьские события, но тогда был склонен действовать более осторожно. По словам М.А. Чернышева, по прибытии из Москвы Н.Н. Кардашев, И.А. Чуев и Н.П. Павлуновский обратились к нему со словами: «Что же ты допустил, чтобы анархисты в городе черт знает что натворили» и потребовали собирать силы для ликвидации мятежа. Таким образом, можно предположить, что вернувшиеся «умеренные» партийно-государственные деятели положили конец сомнениям «левых коммунистов» и в дальнейшем Н.Н. Рабичев упоминается как активный участник подавления мятежа.

Ход восстания. Восстановление хода событий восстания представляет известные сложности. Понятно, что произошло оно не в марте, а в апреле. На этой датировке сходятся почти все мемуаристы. Однако точные даты у историков и мемуаристов варьируются от 11 до 14 апреля 1918 г. Очевидно, что мятеж продолжался несколько дней.

Как уже было сказано, силы конфликта стали накапливаться в Воронеже с конца марта 1918 г., когда в город прибыл крупный отряд, состоявший из кавалерии (1200 чел.), 8 броневиков и другой техники. Скорее всего, часть этого отряда и заняла гостиницу Д.Г. Самофалова, располагавшуюся в центре города, рядом со всеми важнейшими учреждениями. Конфликт этот каким-то образом был урегулирован: анархисты арестованы и, по версии «Хроники» А.А. Комарова, осуждены ревтрибуналом.

11 апреля конфликт вспыхнул снова. Восставшие части, имевшие единое командование («оперативный штаб войск»), заняли телефонную станцию и гостиницу Д.Г. Самофалова. Центрами их также были Курский вокзал, где стояли броневики и, возможно, первоначально находился штаб, Мариинская гимназия, где стояли пешие части, а также здание духовной семинарии, где находилась кавалерия. Восставшие являлись в дом народных собраний (бывший дом губернатора), где располагался губисполком Совета и находился штаб рабочей дружины и в гостиницу «Бристоль», где был военный отдел Совета. Все эти здания, за исключением Курского вокзала, территориально расположены буквально в двух шагах друг от друга в центре города (проспект Революции).

Как и предполагали восставшие, большая часть гарнизона, комитет ПЛСР оказались на их стороне. Однако им не удалось договориться с дружинниками. Силы были явно не равны. Несмотря на то, что дружина была неплохо вооружена, имела не только винтовки, но и пулеметы, вряд ли она могла противостоять значительно превосходившим ее численно военным отрядам. Не надо также забывать, что костяк дружины состоял из левых эсеров и вряд ли настроения в ней по поводу восстания были монолитны.

Судя по всему, 11 апреля руководители восставших явились в военный отдел и потребовали создать согласительный орган – «федерацию анархистов». Примерно тогда же был арестован председатель комиссаром губпродкома В.Н. Люблин, который отказался выдать восставшим фураж и продовольствие. Представители официальной власти Н.Н. Рабичев, Н.И. Григорьев, И.С. Пляпис, Лебедев, несмотря на изначально громкие речи о возможности подрыва семинарии, решили не напрягать обстановку и пойти на договоренность с мятежниками.

Однако, 11 или 12 апреля в городе появились Н.Н. Карадашев, И.А. Чуев и Н.П. Павлуновский. Скорее всего, им было очевидно, что войска действуют самовольно. Был освобожден В.Н. Люблин, собраны силы: дружинники, в т. ч. с Придачи и Чижевки, артиллеристы с двумя орудиями, часть милиции, дружина молодежи и учащихся («Банковская боевая дружина») с броневиком, во главе с крупным в будущем военным деятелем Б.М. Иппо, а также Дьяковым и дружина железнодорожников Дубинина (упоминавшийся отряд железнодорожников Шустова, вероятнее всего, подчинялся Дубинину). М.А. Чернышев упоминал о наличии конного отряда, автомобилей и «пулеметного вооружения большого». Один из руководителей бобровских красногвардейцев В.В. Тарасов-Сокольский, также вспоминал о том, что принимал участие в подавлении восстания 12 апреля (штурм духовной семинарии), т. е. возможно был отряд и из Боброва⁴⁷. К воспоминаниям В.А. Малаховского и жены командира Кексгольмского полка М.И. Качаловой-Бредихиной восходит информация о том, что прибывшие 12 апреля кексгольмцы сыграли очень важную роль в этих событиях⁴⁸.

Интересно, что И.А. Чуев и руководство воронежских большевиков имели сомнения по поводу возможности подавления восстания при существовавшем соотношении сил. Напомним также, что восставшие были предупреждены левым эсером Н.И. Григорьевым. Однако, в конечном итоге, было постановлено действовать решительно.

12 или 13 апреля силы, подчинявшиеся губисполкому и губкому РКП(б), окружили Мариинскую гимназию и семинарию. Видя передвижение в центре города, часть восставших, находившаяся на Курском вокзале, переместилась на вокзал Воронеж-I. С.А. Спицын вспоминал: «наш отряд стал их задерживать, но они стали грозить нам, что если не пропустим, то откроют бой. Мы решили не пропускать их, разобрали ж.д. линии за мостом и задержали состав и направили их на станцию, на станции обезоружили, а некоторые сбежали в бывшую духовную семинарию, ныне дворец труда. В этот момент отобрали у анархистов много оружия, пулеметы и броневики»⁴⁹. М.А. Чернышев, подтверждая факт разбора путей, приводит подробность о том, что эшелон с мятежниками был блокирован с двух сторон другими эшелонами, а также то, что к вокзалу подкатили имеющиеся орудия⁵⁰. Важно отметить, что сидевшие в эшелоне совсем не собирались сдаваться и отстреливались. В дальнейшем, именно здесь произошли упомянутые выше неудачные переговоры с гибелью парламентеров. М.А. Чернышев, описывая разоружение эшелона, отмечал: «Таким образом, бронечасть мы взяли, но все главные люди бежали»⁵¹.

Утром 13 или 14 апреля в здание семинарии и Мариинскую гимназию были отправлены парламентеры. В семинарию пошли дружинники (более 20 человек) во главе с М.А. Чернышевым и С.И. Данилькевичем. С.И. Данилькевич предложил сдать оружие, при этом часть мятежников последовала этому совету, и была создана согласительная комиссия с участием дружинника С.В. Носова. Однако засевшие в семинарии военные сильно избили последнего и организованное разоружение не состоялось.

Также провалилась миссия И.А. Чуева и В. Котова, посланная в Мариинскую гимназию. Солдаты просто выкинули переговорщиков из здания.