Длиной в неизвестность (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нам ещё долго, – констатировал Тору. – Потом домой столько же. И там ещё сидеть. Я помру, Юр, честно.

— Врёшь, – отмахнулся Юра, – смотри, – он показал фото: улыбающаяся Кира в роскошном чёрном платье стояла на фоне украшенной комнаты и показывала рукой половину кривенького сердца. Тору невольно, из стыдного любопытства, посмотрел выше: строчки диалога перемежались с обоюдными сердечками и безвкусными поцелуями. Вот как.

Вот как оно получилось. Что ж. Конфликт прошлого исчерпан? Юра будет счастлив с Кирой и не будет держать на него обиды. Когда-нибудь пригласит на свадьбу.

— Никогда, – беззвучно произнёс Тору, – никогда.

— М? – переспросил Юра. Он вытащил один наушник, прислушавшись.

— Говорю, что она очень красивая, – соврал Тору и уже тише добавил, – повезло.

— А, это да. Говорит, уже успела напиться, пока родители развлекали гостей.

— Там снова будет шумная и пьяная толпа?

— Кира обещала приличный весёлый вечер в хорошей компании, – Юра пожал плечами, поудобнее устроившись на сиденье, – если только мы всё не испортим. Как в прошлый раз.

— В прошлый раз… – задумался Тору. – В прошлый раз, да.

Он до сих пор не знал, был ли тот поцелуй настоящим. Но прикосновение к чужим губам казалось настолько естественным, что у Тору оставалось всё меньше сомнений. Если же он в самом деле сотворил нечто настолько наивное и глупое… Как ребёнок. Глупый ребёнок, потерявшийся в алкогольном бреду. И целовал же как…искренне и с душой, будто вкладывал в неумелую ласку давно искрящиеся внутри чувства. Как это недоразумение вообще можно было назвать поцелуем?

Он целовал Киру, в новогоднюю ночь, на мосту, открывающем панорамный вид на сияющий город. Он действовал уверенно и без сожалений, ласкал мягкие чувственные губы, будто находясь под действием чар. Тору хотел целовать Киру, яркую, смелую, неожиданно податливую и нежную. Он хотел целовать совсем невинную юную девушку, прячущую внутри пылкую, окутывающую страстью женщину.

Каждый раз, задумавшись о прошлом, Тору сравнивал поцелуй, подаренный Кире, и порыв, так неожиданно встреченный ответным прикосновением. Сравнивал и понимал, что, вопреки самоутешению, в тот вечер он действительно сделал то, что хотел.

Дома у Киры пахло свежей выпечкой, сладкими напитками и дорогим парфюмом. Тору смотрел на довольные лица – в одном помещении собралось слишком много людей, чьи улыбки выглядели фальшивыми и наигранными. Казалось, что богатые и вовсе не умеют радоваться, видя во всём лишь выгоду и расчёт. Тору не знал, говорила ли в нём зависть, но находиться среди толпы становилось всё неуютнее.

Юра быстро влился в компанию и завёл разговор с подвыпившим бизнесменом в коротковатом синем костюме. Тору слышал, как тот рассказывал ему о делах фирмы, не скупясь на ругательства и обвинения. Удивительно, что при этом он не произнёс ни слова о чём-то по-настоящему важном и способном послужить крючком для конкурентов. Кто-то даже в нетрезвом виде сохранял самообладание, а кто-то – Тору расстроенно пригладил волосы – целовал друзей, только почувствовав запах алкоголя.

Юра не пил. Иногда брал со стола закуски, иногда – подносил к пересохшим губам наполненный вином бокал, но ни разу не делал глоток. По несколько минут лениво жевал хрустящие снеки, иногда разбавляя чужой разговор колкостями. Несмотря на это, Тору казалось, что Юре было невыносимо скучно. Казалось. Ровно до того момента, как в зал зашла шумная и яркая Кира, в одно мгновение преобразившая провальный вечер.

Юра сразу повеселел, сел ровнее, поправил одежду и волосы. Тору никогда не думал, что заметить чужую симпатию может быть так просто. И никогда не думал, что предпочтёт ослепнуть. Смотреть на происходящее было…противно? Соприкосновение двух миров, мира динамичной жизни и мира холодной смерти, выглядело противоестественным и болезненным. Глаза Юры стали тусклыми, будто последний их свет остался в пределах чужой реальности.

Тору подпер голову рукой и, выдохнув, закрыл глаза. Не думать. Ему не стоило надумывать лишнего. Это вообще было не его дело!

Он вышел из-за стола и незаметно промелькнул мимо Юры и Киры. Узоры на стенах коридора в полутьме напоминали таинственные древние символы. В отсутствии толпы и почти чопорных лиц атмосфера вечера завораживала. Сочетание богатства и его собственной духовной бедности создавало впечатляющий и бодрящий контраст.

Ранее ему ни разу не удавалось попасть к Кире домой – не было времени или повода. Компанией собирались в кафе и маленьких квартирах на окраине города. Дорогая обстановка пугала и заставляла думать, что заблаговременно находишься в долгу у стен и высоких потолков. Тору плавно и медленно блуждал по коридорам, каждым шагом извиняясь перед полом и мебелью – дерево глубоких оттенков не хранило на себе хотя бы минимального слоя пыли. Он провёл пальцем по шероховатой поверхности – кожа осталась чистой и сохранила отпечаток прикосновения к истории.

Он долго бродил по дому: множество закрытых дверей, к которым тянуло любопытство и от которых отталкивала совесть, напоминали дешёвые фильмы ужасов: наверняка в темноте за ними происходило страшное. За одной из них была спальня родителей Киры, за другой – её собственная комната, но, вероятно, где-то пряталась пыточная или морозильная для хранения измученных тел.

Тору поморщился от неожиданно красочных мыслей и прислонился к косяку одной из дверей.

Из комнаты послышались знакомые голоса. Тору прислушался. Может быть, двери лучше было треснуть, заставить его ввалиться внутрь и опозориться таким низким и недостойным занятием. Вместо этого она оставалась приоткрытой, позволяя ему видеть происходящее. Определённо, лучше бы что-то сломалось. Лучше.

— Да не могу я, – Юра мягко положил руку на чужое обнажённое плечо, сжал, а затем, будто извинившись, мягко поводил по нему большим пальцем, – прости.

— Можешь, – Кира, перехватила его запястье и положила руку себе на грудь. Юра не отстранился. – Я вижу, что можешь.

— Это не то, – он, очевидно нехотя, мотнул головой, но продолжал стоять так близко, что наблюдавшему за ними Тору стало неуютно и больно. Страшно. К горлу подкатила тошнота, колени задрожали, а силуэты комнаты, очерченные приглушённым светом, в одно мгновение стали мутными и бесцветными. Юра трогал её обнажённую кожу.

— Это то, Юр, – Кира поцеловала напряженную шею, рукой варварски забралась под футболку и начала оглаживать тело быстрыми пальцами, – будто ты не знаешь, как оно бывает.

Грязно. Тору чувствовал себя грязным. Он уговаривал себя перестать смотреть, сгорал от стыда и отвращения, но всё равно не мог отпрянуть от двери. Он хотел видеть и слышать происходящее. Не знал зачем, но чувствовал, что должен. Должен.

Юра жмурился, запрокидывал голову и – Тору был уверен, Тору видел, Тору считывал это в каждом его движении – подставлялся под грязные ласки. Тору тяжело сглотнул, ненадолго отведя взгляд. Под рёбрами загудело – сердце стучало с запредельно скоростью.

У Юры, наверное, тоже. Он очевидно сдерживался – зачем? – из последних сил, отталкивал Киру, но в следующее же мгновение притягивал к себе. Она целовала его, бесстыдно и безропотно, так, как делают в фильмах для взрослых, она позволяла – нет! – она заставляла трогать себя, тонко постанывая.