— Почему ты возносишь меня на пьедестал? — поинтересовалась я, скользнув пальцами в его волосы, спутывая их. — Я не хорошая или идеальная, как ты, возможно, думаешь. У меня также есть свои демоны, как и у всех остальных.
Он покачал головой, сильнее прижимаясь к моему плечу.
— Если позволю себе быть с тобой без ограничений, я боюсь, что причиню тебе боль, сломаю тебя как Ленни.
Я растерянно свела брови.
— Ленни?
Он кивнул.
— Как в книге «О мышах и людях»?
Алекс приподнялся на локтях, улыбаясь мне.
— Видишь, ты, блядь, всегда знаешь, о чём я говорю. Какой ребёнок твоего возраста знал бы о Ленни и этом щенке? Вот что я чертовски люблю в… — он резко остановил себя, отвернувшись от меня. — Может, Сойер прав.
Я уставилась на него, растерянная из-за упоминания о Сойере, а также будучи не в состоянии осознать, что «слово-на-букву-Л» соскользнуло с его языка. Он думал и верил, что будет любить меня слишком сильно, и что сила этой любви сокрушит меня? Я, правда, ещё не решила, имел он это в виду буквально или метафорически.
— Боже, Алекс! — засмеялась я, протянув руку и разглаживая морщинки, которые проступили на его лбу из-за тревоги. — Почему ты всё усложняешь?
— Я не знаю, — сказал он, вернув свой взгляд ко мне. Он опустил свои губы, резко прижав их к моим в лёгком поцелуе. Он закончился прежде, чем я смогла ответить, и снова зарылся в мои волосы. — Я сражаюсь в проигранной битве. Выход прост.
— Перестань бороться.
Надолго наступила тишина, и я не знала, о чём он думал. В итоге его дыхание выровнялось, а тело расслабилось, и я поняла, что он уснул. Закрыв глаза и запустив руки в его волосы, я уснула вслед за ним.
Мои сны состояли из татуировок, колец в губе и долгих поцелуев. Это было божественно, но далеко не так совершенно, как наяву. Когда я проснулась, Алекс лежал рядом, скользя пальцами по моей обнаженной руке. Это было похоже на то, как парень относится к своей девушке, и как бы сильно я этого не хотела, я знала, что мы всё ещё находились в этом странном ненужном подвешенном состоянии, но если мы собирались притворяться…
Перекатившись на бок, я перекинула ногу через его бедро.
— Доброе утро.
— Хорошо спала?
Я медленно кивнула.
— А ты?
— О да, как грёбаный ребёнок.
Он практически подпрыгивал на кровати от возбуждения. Я никогда не видела его таким и не могла не улыбнуться ему, как влюбленная дурочка.
— Оно и видно. Ты очень бодрый.
— Это потому, что я принял решение, — он перестал ёрзать и стал серьёзным. Я задержала дыхание, когда его сила распространилась по моим костям с лихорадочным покалыванием. — Да пошло оно всё.
— Пошло оно всё? — повторила я, неуверенная, что он имеет в виду.
— Ага. К чёрту всех, кто что-либо говорит. Нахуй Сойера. К чёрту закон. Нахер всё, — Алекс прикоснулся рукой к моему лицу и провёл большим пальцем по нижней губе. Наклонив голову, прошептал:
— Я хочу тебя.
— Правда? — прошептала я в ответ.
Ответом Алекса был поцелуй, настолько сильный и интенсивный, что вызвал легкую боль в груди. Он придавил меня своим весом, неподвижно удерживая под собой. Я сжимала пальцами его плечи, используя крепкую хватку, чтобы приподняться. Алекс должен был знать, как сильно я нуждаюсь в нем. Он хмыкнул в ответ, встречаясь своим языком с моим и вжимаясь в меня бедрами.
Это вызвало громкий и хриплый стон.