Он стоял во плоти в рваном тюремном комбинезоне оранжевого цвета, похожем на мой, только у него верх был расстегнут и свисал, показывая майку и татуировки. Где-то между субботой и сегодняшним днем Алекс побрил голову. Теперь его волосы были короткими, не совсем как у бритоголовых, которых упоминали федералы у лифта, но почти.
Великолепная копна черных волос исчезла. Но он все равно оставался моим Алексом.
И он злился, нависнув над Арденом и прижав Colt к его лбу.
— Где Мэди?
Ухватившись за край сидения перед собой, я подтянулась к проходу и позвала:
— Алекс… — Но мой голос прозвучал так тихо, тише шепота. Он не услышал меня через весь шум, продолжая осматривать автобус в поисках меня.
На глаза выступили слезы, отчего зрение стало еще хуже, и в горле образовался тяжелый ком. Я сдерживала это чувство, которое могло превратить меня в размазню за секунду.
Судя по выпяченному подбородку, он явно терял терпение с молчанием Ардена, пихая тому дуло в рот одним яростным движением.
— Блядь, скажи, где она, или я разнесу тебе башку!
Отчасти меня искушала мысль позволить ему спустить курок и прикончить ублюдка, но мой малыш выглядел таким печальным и уставшим.
Потеря любви равнялась насилию.
Мне ли не знать.
У этого мужчины была власть надо мной, он мог вдохнуть в меня жизнь или отнять ее. Отчаянное желание почувствовать его, убедиться, что он настоящий, перевесило жажду крови.
— Александер, — в этот раз у меня получилось сказать громче, и я села, стуча запястьями по креслу впереди, отчего цепи зазвенели.
Он тут же вскинул голову на звук, темный взгляд голубых глаз встретился с моим.
Мои губы медленно растянулись в удовлетворенной улыбке.
— Ты опоздал.
Алекс улыбнулся в ответ, болезненно и облегченно, с одним глубоким вдохом все напряжение покинуло его тело. Об Ардене он сразу забыл и, сунув пистолет за пояс, направился ко мне, пробираясь через весь ужас все ближе и ближе, взгляд становился все насыщенней с каждым сделанным шагом.
— Вот ты где. — Опустившись передо мной на колени, он осмотрел мое лицо, руками ощупывая мои ноги, руки, все тело. Он вздохнул с облегчением. — Они не получат тебя.
Мне не удалось ответить, потому что мое лицо тут же оказалось в его ладонях, а губы накрыл его рот. Вся боль и страдания, печаль и одиночество уступили место жизни и любви. Меня охватило чувство целостности. Больше я не была пустой оболочкой.
Я снова дома.
Он был моим домом.
— Я с ума сходил, — выдохнул он, я же рыдала сквозь поцелуи. Он попытался отстраниться, шепча мое имя, но я прижалась к ее губам сильнее, заставляя остаться.
Мой парень не сопротивлялся. Никогда. Чего бы я ни хотела, Алекс всегда давал это мне. А сейчас мне хотелось только его губ и языка. На вкус он был, как мята, но еще чувствовался намек на сигареты. Он снова закурил, как чертов паровоз.
Зарывшись мне в шею лицом, он целовал, оставляя свой след, пока кто-то не пихнул его в спину и не откашлялся.
— Йо, Лекс.
Отвлечь нас было необходимо, хотя это и не было тем, что мы хотели.
— Что? — Мы оба набросились на того, кто прервал нас.
Над нами возвышался Лен, совершенно не выглядя сожалеющим.
— Тебе лучше поторопиться, чувак.