— Уверена? С моего ракурса это не выглядело нормально, — он нежно прикоснулся к месту, куда меня ударил пистолет. — Возможно, будет синяк.
— Отлично! — я закатила глаза. Очередная вещь, которая сделает меня еще менее привлекательной в его глазах. — Со мной все хорошо, правда, — сказала я, пытаясь донести до него, что моя травма не такая уж и страшная. — И вообще, — заулыбалась я, — мне, типа, хочется повторить.
Едва заметная улыбка появилась на его лице, он пронзительно посмотрел на меня, и на секунду, на одну лишь секунду, мне показалось, что он начал приближаться ко мне. Он собирался меня поцеловать. Я облизнула губы и закрыла глаза. Наступал момент, о котором я молилась, но потом… ничего.
Но что-то внутри Алекса щелкнуло, и следующее, что произошло, — он сделал большой шаг назад. И расстояние, которое он создал между нами, было больше, чем когда-либо ранее. Это оставило меня убитой горем и отвергнутой.
Алекс махнул рукой в сторону пустыря, на его лице появилась бесстрастная маска.
— Следи за руками.
***
Стрельба из причудливого пистолета творила чудеса с моим разочарованием. Этот «почти-поцелуй» стоял на повторе в моих мыслях. Я была так близка к тому, чтобы, наконец, получить то, что хочу, но вмешалась вселенная и решила вернуть меня в реальность.
И, конечно же, Алекс вел себя так, будто ничего и не было.
Иногда он стрелял со мной, иногда вставлял мудрые замечания по технике и всякому такому, но, в основном, держался на расстоянии. Близкие и личные уроки остались позади. Память о том, чего не было и никогда не будет в реальности, расцвела в моем сверхактивном воображении в то, что могло бы быть.
Это был Рай и Ад.
Я выстрелила несколько раз и начала думать о каждой черточке его идеального лица. Даже щетина на его подбородке была сексуальной. Когда он не видел, я смотрела на его губы и вспоминала, как близко они были от моих, возможно, сантиметр, если не меньше. И все это исчезло в последний момент из-за какой-то его морали.
Алекс? Мой Алекс? Мужчина, который приставил пистолет к голове другого парня только для того, чтобы увидеть, как тот обделается, должен был соблюдать мораль и этический кодекс?
Ага, как же!
Этот парень являлся наркоторговцем и преступником. У него больше татуировок на теле, чем кожи — и это лишь короткий список. Уверена, нарушений у него гораздо больше. Но когда речь заходит обо мне, я под запретом?
Почему?
Из-за моего возраста?
Это все чушь собачья.
Мой День Рождения будет через несколько месяцев. Я все еще буду такой же зрелой, и мое тело будет таким же мягким. Единственная разница будет лишь в том, что по закону штата Аризоны, я смогу легально встречаться и трахаться. Если он боялся ареста, мы могли бы пересечь границу штата Юта или переехать в Арканзас. Там я буду очень даже законной, но та, кем буду в тот момент, будет точно такой же, как и на следующий день. Это не похоже на то, что как только мне исполнится восемнадцать, во мне прорастет новая мудрость и спонтанно вырастут большие сиськи.
Вся эта ситуация ведет к психическому расстройству. Почему с Алексом так сложно? Я всего лишь хотела, чтобы он поцеловал меня!
Бах.
Я хотела почувствовать грубость его рук. Чтобы пирсинг в его губе перекатывался по моим губам, и чтобы я смогла, наконец, зажать эту чертову штуку между зубами!
Бах. Бах.
Я хотела, чтобы он схватил меня и опрокинул на капот своей машины.
Бах. Бах. Бах.
Я хотела, чтобы он сорвал с меня одежду и прижался своим крепким подтянутым телом к моему, шепча мне на ухо, как сильно ему надо взять меня. Прямо здесь! Прямо сейчас!
Бах. Бах. Бах. Бах. Бах. Бах.
Закрыв глаза, я продолжила спускать курок, но ничего не происходило: он лишь просто щелкал. Магазин был пуст. Это уже третий, который я спустила на терапию.
Я снова повернулась к Алексу и ровным голосом сказала:
— У меня все закончилось.