— Отвали, босс, — ответил парень, закинув сумку на плечо.
— Отвалить? Это же я даю твоей жалкой заднице работу, — он заржал и повернулся ко мне с надменной ухмылкой. — Видишь, он в порядке.
Я пожала плечами.
— Да пофиг, мне показалось, что помощь ему не помешает.
— Первая ошибка, Мелкая, это переживания. Такое мышление приведет к смерти.
Я уставилась на него, не моргая и не зная, что на такое ответить. Глубоко в душе я понимала, что он прав, но помочь парню убрать целую сумку наркотиков от дверей было умно, а не беспечно.
Рамон снова шумно и язвительно засмеялся, выдав фразу на испанском; как я поняла, что-то унизительное для женщин. Он поманил нас с Алексом дальше, ведя на кухню.
Я дернула Алекса за рукав и шепнула:
— Что это была за хрень?
— Ничего. Рамон просто не знает, насколько ты другая.
— В смысле?
Он закинул мне руку на плечи и притянул к себе. Наклонился ближе ко мне для скрытности, не отрывая взгляда от спины Рамона.
— Он считает заботу в тебе слабостью, а не силой, и это его ошибка. Будь ему известно, на какое зверство ты способна, он сразу бы понял, что из нас двоих ты куда опасней.
Я фыркнула.
— Едва ли. Милый, да я до стойки не достаю.
— Да, это точно, — засмеялся он и похлопал меня по голове. Я отпихнула его руку и попыталась отстраниться, но меня тут же прижали обратно. — Именно поэтому ты большая угроза. Ублюдки видят меня за несколько километров. Ты же — волк в овечьей шкуре.
— Вот как, — произнесла я. И будь я проклята, если не прикрыла рот, пряча широченную улыбку.
Как нелепо.
Скорее всего, он вешал мне лапшу на уши, чтобы я почувствовала себя более стойкой в этом мире, полном наркоторговцев и убийц, но опять же, для меня это имело смысл. Ведь все это время я считала помехой, что все видели во мне нежный цветок, чистый и невинный, когда на самом деле это работало в мою пользу.
Теперь была понятна моя роль в семье: Алекс — лидер, Сойер — дипломат, Лен — сила, Дев — хакер, Никс — воровка, а я — приманка.
— Эй, голубки, слушайте сюда, это важно, — обратился Рамон, остановившись на полушаге и развернувшись к нам, поняв, что мы начали отвлекаться.
Алекс ухмыльнулся и глянул на меня краем глаза.
— Слушаем.
Чертов лжец.
— Хорошо, потому что я скажу это один раз, и если вы облажаетесь, первым сдам вас я. Понятно?
— Да, понятно, — ответил Алекс, тут же переключаясь в деловой режим.
— Я буду говорить быстро, так что будьте внимательны, — с этими словами Рамон развернулся на пятках.
Он и, правда, говорил быстро, но шел еще быстрее, ведя нас через кухню, обходя полные тележки еды, безумных официантов и раздраженных поваров. Объяснил нам свой план, как он с легкостью собирался доставить нас с Алексом незамеченными в пентхаус сенатора. Все было довольно просто, но нельзя было допустить ни одной ошибки, поэтому мы должны были слушать внимательно. В отеле куча охраны в полной боевой готовности, ожидающая возвращения сенатора домой, охранники снаружи тому доказательство. После каждого отъезда сенатора служба безопасности составляла список посетителей, проверяя, проживали они здесь или нет. Они допрашивали всех, прося предъявить удостоверения личности и обыскивая на предмет оружия. Жестко и эффективно.
Внутрь было невозможно проникнуть, только если не было знакомых изнутри. Тут-то и появлялся наш соучастник. Похоже, охрана не допрашивала только работников, что было непонятно. Ведь именно у них был безграничный доступ к сенатору: они доставляли еду, относили одежду в химчистку и заправляли кровать, на которой высокомерный мудак спал каждую ночь. Казалось бы, именно по поводу этих людей надо было наводить справки и следить за ними, но как раз этот ключевой механизм отлично смазанной машины был забыт из-за доверия к человеку, ответственному за отбор сотрудников.
Рамон был управляющим отеля, и за ним было последнее слово при найме. Проверка прошлого и стресс-интервью проводились именно им. Каждый человек в отеле, работавший под контролем Рамона, имел безупречную репутацию. Все они были хорошими, честными, трудолюбивыми людьми. До сегодняшнего дня. Рамон собирался переодеть меня и Алекса в стандартную форму, провести мимо вооруженных парней, улыбнуться им и выставить нас напоказ, словно мы не были преступниками в бегах.