Костлявые плечи Мерлина приподнялись.
— Никто не знает. Некоторые думают, что это тарабарщина, чушь собачья, написанная человеком, наполовину выжившим из ума. Но я думаю, что это отсылает к пророчеству. Однажды Дитя Тьмы придёт к нашим берегам в поисках меча Экскалибур. И если мы позволим ему объединиться с мечом, глубины его тёмной магии не будут знать границ, и оно станет подобно богу, который правит всеми нами. Возможно, королева считает, что ты Дитя Тьмы. Конечно, это не так. Кто угодно может увидеть это. Сила адской гончей интригует, но ты не Дитя Тьмы.
— Кто написал это стихотворение?
— Я.
— И ты всё равно не уверен, как его интерпретировать? — Мерлин действительно начинал напоминать ей полоумного пенсионера, которого можно встретить в автобусе, потягивающего что-то из бутылки в бумажном пакете.
— Это немного сбивает с толку. Я экспериментировал с одним из рецептов из Микологического Руководства Роуз. Когда я проснулся, то обнаружил стих, написанный на моей салфетке.
— Микологического… ты хочешь сказать, что написал это под кайфом от волшебных грибов?
Мерлин пожал плечами.
— Я не могу точно знать, что привело к предсказанию, но первая часть пророчества уже сбылась. Магия возвращается оттуда, где она была спрятана на протяжении тысячелетий.
— Я не понимаю. Почему вы с королевой думаете, что это имеет отношение ко мне? — спросила она. — Нигде ничего не говорится об адской гончей по имени Урсула.
Мерлин закрыл глаза и повторил первую строку стихотворения:
— Когда магия сгустит воздух… — он долго лежал, откинувшись на спинку стула, затем открыл глаза. — Считаешь ли ты себя потерянной, но теперь обнаруженной? — его глаза, казалось, проникали в самую её душу.
— Наверное. Я не знаю, кто я такая.
Резким движением Мерлин вскочил со своего стула. То, как он переходил от летаргии к вспышкам маниакальной энергии, приводило Урсулу в замешательство.
Он протянул костлявую ладонь.
— Дай мне руку.
Урсула сделала, как было велено, и Мерлин переплёл свои тонкие, сильные пальцы с её. Он пристально посмотрел ей в глаза. Его рука сжалась сильнее, и она почувствовала прикосновение воды к своей коже и почувствовала солёный аромат морского воздуха.
— О, — его глаза расширились, и он отпустил её руку, почти оттолкнув.
— Что?
— Я этого не предвидел.
— Что? О чём ты говоришь?
Не отвечая ей, он нараспев произнёс слово на ангельском, и Урсула упала на пол с хрустом мышц и костей, а из её рук выросли перья.
Мерлин смотрел на неё сверху вниз, пока она преображалась.
— Возвращайся в замок. Ты должна немедленно покинуть Авалон.
— Почему? — ахнула Урсула, когда её рот начал превращаться в клюв.
— Я был неправ. Ужасно, ужасно неправ. Я чувствую тьму внутри тебя. Ты навлечёшь гибель на всех нас.
Урсула взмахнула крыльями, поднимаясь в воздух. Она попыталась заговорить, но смогла издать лишь несколько пронзительных криков. Мерлин распахнул окно и произнёс ещё одно заклинание, когда она взмыла в воздух. Повсюду вокруг неё извивались шипы, подобные морю змей.
***
Пока Урсула летела, в её сторону метнулся шип, но она нырнула под него. Увернувшись от другого, она замахала крыльями так сильно, как только могла, и удары понесли её над извивающимся шиповником.
«Хорошо. Теперь я действительно начинаю думать, что со мной, возможно, что-то не так». Очевидно, каждое магическое существо, обладающее скрытыми знаниями, считало её каким-то монстром. Казалось, даже Баэл так думал.