Она поёжилась от холодного сквозняка, поднимавшегося с каменного пола. В своём человеческом обличье она была слишком велика, чтобы пролезть в дыру в дереве, которая вела обратно в лес, и она обхватила себя руками, подходя к двери. Та была сделана из дубовых досок с грубой и нетронутой корой. Ручки не было. Затаив дыхание, Урсула подняла руку и постучала.
Ответа она не услышала, только тихий скрип, когда дверь медленно отворилась, открывая взгляду похожий на пещеру зал, заполненный книгами, которые доходили до высокого дубового потолка. Это была своего рода беспорядочная библиотека, напоминавшая лабиринт. Вдоль стен и стопками по всему полу лежали сотни пыльных томов. Комнату освещали свечи из пчелиного воска, некоторые в медных подсвечниках, некоторые просто прикреплены к верхушке особенно высокой башни из книг.
Из тени между двумя стопками книг появился пожилой седовласый мужчина. Одетый в тёмно-синий плащ, он направился к ней быстрыми, дёргаными движениями, как марионетка.
— Урсула, входи, входи. Добро пожаловать в мой дом. Прости, что отправил Талиесина, но я не могу покинуть дерево. Видишь ли, нам было необходимо встретиться.
— Мерлин, я полагаю.
— Он самый, — он широко улыбнулся, и его глаза блеснули в свете свечей. — Нам с тобой многое нужно обсудить, но сначала мы должны приготовить тебе что-нибудь поесть. Хочешь тушёного кролика? Ты, должно быть, умираешь с голоду. Полёты по ночам всегда пробуждают аппетит, — он говорил быстрым, отрывистым стаккато слов. — Талиесин поймал для нас кролика чуть ранее.
Прежде чем Урсула успела ответить, Мерлин вернулся к стеллажам. Теперь она могла видеть, где Талиесин научился своему избирательному подходу к ответам на вопросы. Лабиринт проходов и коридоров петлял между книгами, отблески свечей плясали на их пожелтевших страницах и корешках, а в комнате пахло сочным мясом и пыльной кожей. Мерлин двигался быстро, поворачиваясь боком, чтобы протиснуться в узкие промежутки между томами.
Наконец он остановился на свободном месте среди стопок — что-то вроде округлой комнаты. С одной стороны изгибалась стена, уставленная полками, прерываемыми единственным узким окном. В чугунной плите горел небольшой огонь, и тёплый свет падал на грубо сколоченный стол, заваленный бумагами.
— Добро пожаловать в мой дом, — сказал Мерлин.
— Где именно мы находимся?
— Это великий дуб Авалона, — Мерлин подошёл к окну, вглядываясь сквозь него в пышные заросли виноградных лоз. Когда Мерлин приблизился, виноградные лозы начали извиваться у своих корней, тянулись к нему, словно отчаянно желая прикоснуться к нему.
Он отошёл от окна и поспешил к железной плите, затем снял крышку с жаровни. Шмыгнув носом, он заявил:
— Прекрасно, уж извини за нескромность.
Мерлин пробормотал что-то по-ангельски, и в его руке появилась маленькая глиняная чаша. Отработанным движением запястья он окунул её в кастрюлю. Затем повернулся к Урсуле, предлагая миску дымящегося рагу, но сделал паузу.
— Мне ужасно жаль, — пробормотал он. — Я забыл, что тебе понадобится ложка, — после произнесения ещё одного заклинания в его руке появилась ложка. Урсула восхищалась беглостью его ангельской речи, намного превосходившей её собственную. Идеальная дикция, и такое быстрое произношение, что она могла понять только два слова из десяти.
Мерлин улыбнулся.
— А теперь нам просто нужно, чтобы тебе было на что присесть.
Три секунды и ещё одно заклинание спустя они сидели друг напротив друга за деревянным столом. Мерлин закрыл глаза и откинулся на спинку стула.
— Не обращай на меня внимания. Ешь своё рагу. Мы сможем поговорить, когда ты закончишь.
— Ты не голоден?
— Я сам съел миску перед твоим приходом. Ужасно грубо, знаю, но я умирал с голоду.
Урсула откусила кусочек рагу, закрыв глаза, чтобы насладиться насыщенным вкусом — нежные кусочки кролика, приправленные тимьяном, розмарином и ягодами можжевельника. Она полностью погрузилась в еду, практически сожрав содержимое миски. Мерлин был прав — ложка едва ли казалась необходимой.
Закончив, она подняла глаза и увидела, что Мерлин пристально наблюдает за ней.
— Тебе понравилось?
— Это было изумительно. Ты должен научить меня заклинанию, чтобы творить такое.
Мерлин ухмыльнулся, и глубокие морщины избороздили его лицо.
— Никакого заклинания. Это рецепт моей матери, и это семейный секрет, — он переплёл пальцы вместе, нахмурив свои экстравагантные серебристые брови. — Итак, как поживает королева?
— Королева? — Урсула запнулась. Она ожидала вопроса о Кестере, или Баэле, или драконах в Нью-Йорке. Конечно, не о королеве, которая назвала её какой-то мерзостью. — Думаю, с ней всё в порядке.
— Всё ещё выпускает своих птичек полетать?
— Похоже на то.