— Ты когда-нибудь слышала о горе Асидейл?
Глаза девушки расширились, и она сделала шаг назад.
— Почему ты спрашиваешь?
«На этот раз я не совершу ошибки, упомянув, что я там родилась».
— Мой друг Кестер упоминал её несколько раз, — солгала Урсула. — Может быть, это как-то связано с его исчезновением.
Челюсти Ниниэн сжались, а лоб сморщился.
— Что такое? — спросила Урсула. — Почему всякий раз, когда я говорю «Гора Асидейл»…
— Шшшш, — Ниниэн приложила палец к губам. — Нам запрещено произносить это название.
— Почему?
Ниниэн глубоко вздохнула, и красноватый солнечный свет блеснул в её глазах.
— Давным-давно существовало два города, Авалон и… другой. Нимуэ говорит, что он был очень красивым. Они существовали в гармонии на протяжении веков. Затем был коронован король Вортигерн.
— В Авалоне?
— Нет, в другом месте, — Ниниэн глубоко вздохнула. — Он никогда не покидал замок. Он был одержим магией огня. Он сошёл с ума. Затем спустились демоны тьмы, и завязалась ужасная битва. С тех пор мы о них ничего не слышали. Никто не знает исхода битвы.
— Никто не знает, что произошло на горе Асидейл?
Ниниэн покачала головой.
— Но королева, должно быть, послала гонца.
— Большинство из них никогда не возвращаются. Говорят, драконы блокируют дороги в… этот город.
— Как драконы, напавшие на Нью-Йорк?
Ниниэн пожала плечами.
— Прости, мне нужно идти.
— Я не понимаю. Почему все здесь так боятся драконов? Почему никто не может произнести название города?
Ниниэн неохотно повернулась к ней.
— Это из-за пророчества.
— Какого пророчества?
Лицо Ниниэн побледнело.
— Я должна идти. Мне не следовало ничего говорить. Прости.
Она поспешила к двери, закрыв её за собой. Урсула слышала, как Ниниэн снова извиняется за дверью, но она также различила лязг металла, когда та запирала Урсулу.
***
Урсула лежала в постели, глядя в узкое окно на мерцающий звёздный полог. Когда солнце село, туман рассеялся, и на небе взошла бледная луна. Мёртвая тишина окутала замок, и она натянула одеяло на плечи, дрожа, пока её дыхание превращалось в пар в воздухе.
Она села на постели, взглянув на пустую миску из-под тушёного мяса и несколько крошек хлеба. Ниниэн вернулась через несколько часов, чтобы отвести её в уборную. Она содрогнулась при этой мысли — называть это уборной было великодушно. Более точным описанием было бы «дыра в полу».