Мы уходим довольно далеко от базы, петляя между деревьев, натыкаемся на какой-то овраг, где как раз можно пересидеть и отдышаться. Лия сгибается пополам, дышит тяжело и шумно, а я стою рядом и разглядываю ее. Спускаюсь от милого хвостика к округлым бедрам, скольжу взглядом ниже…
— Что с твоими коленями? — хмурюсь, заметив запекшуюся кровь.
— Упа… Упала… — запинается, потому что все еще не смогла совладать со сбившимся дыханием.
— Когда?
Я терпеливо выжидаю минуты две, даю девочке время оклематься после нашего марафона. Развязываю тряпку, которая теперь не прикрывает лицо, а болтается на шее, и бросаю на землю, перед этим выпрямив. Кудряшка вроде худенькая, должна поместиться. Не на голую же землю ей задницу сажать.
Она непонимающе хмурится.
— Давай, тебе надо передохнуть, — надавливаю ей на плечи. — Остерегайся муравьев, а то потом обнаружишь их там, где всякой живности не место.
Лия тут же начинает суетиться, едва не подпрыгивает обратно на ноги.
— Успокойся, я всего лишь пошутил. Нужна ты им больно, у них своих дел по горло. Ты же им муравейник раздавила…
— Яр! — вскрикивает и тут же зажимает рот ладонями. Одновременно опять пытается встать, но тут валится назад. Все-таки попа у нее есть, перевешивает.
— Тише ты. Совсем с юмором беда, да? Зато у меня получилось тебя отвлечь, ты, вон, даже дышать нормально начала.
Я присаживаюсь на корточки перед раскрасневшейся девочкой, вблизи оглядываю ее коленки. Разворотила, конечно, знатно. Как она еще за собственные ноги не запнулась, пока мы бежали? С такой-то грацией.
— А теперь рассказывай по порядку. И не вздумай что-то скрыть от меня, шутки кончились, если ты еще не поняла.
Сажусь рядом с ней, сгибаю ногу в колене и приваливаюсь спиной к оврагу. Вслушиваюсь в нежный тихий голос неземной девочки.
— Я пошла за тобой, но упала по дороге. Разбила колени вот. В ссадины могла попасть какая-нибудь зараза, а кабинет врача был поблизости. Мне все обработали, а потом я подслушала разговор этих двоих…
— Какая плохая девочка, — решаю разрядить обстановку.
Кудряшка, кажется, даже смущается.
— Они говорили, что ты… Что ты убил многих. И что они не могут так просто это оставить. Я узнала их, Яр. Они приходили к нам тогда, с проверкой… А дальше речь зашла обо мне…
Мгновенно напрягаюсь.
Пытаюсь прикинуть, как они могли узнать, что Кудряшка меня прикрывает. Начинаю думать о том, куда можно будет ее спрятать, но следующие ее слова позволяют выдохнуть:
— Он хотел… Хотел меня… Заняться со мной…
— Достаточно. Я понял, малыш.
Лично ублюдкам пули в лоб пущу.
Обнимаю Лию, чувствую, как ее начинает бить мелкая дрожь. Крепче сжимаю ее в коконе своих рук, чтобы она хоть так ощутила себя в безопасности. Не надо было втягивать ее во все это. Свалил бы на утро и избавил малышку от проблем, которые ее вообще никак не касаются.
— Что дальше? Я не уверена, что смогу повторить этот забег. Свалюсь после нескольких метров, — она дышит мне в шею, щекочет своим дыханием. Жмется ближе.
— Пересидим немного, а потом придется угонять тачку и надеяться, что в ней окажется достаточно бензина, — выдаю ей свой план. Больше мы все равно без денег никак до города не доберемся, а оставаться здесь нам нельзя.
Высажу девчонку в спокойно месте, запрещу вылезать из дома несколько дней. Пусть все поутихнет. Сам рвану в свою холостяцкую берлогу, там хоть в сейфе все нужное припрятано. Ходить «пустым» мне не понравилось, откровенно так себе опыт.
— У-угонять? Нам? — с удивлением переспрашивает Кудряшка.
Ну да, она, наверное, ничего не воровала в своей жизни. Даже жвачки по молодости в магазине. А вот мне приходилось частенько. Иногда так голод скручивал, что о последствиях вообще не думал. Лишь бы чем-нибудь желудок успокоить.
Ловили, конечно. Кто-то с пониманием относился, кто-то отыгрывался на зеленом пацане за свою дерьмовую жизнь. Охранники не гнушаются пускать в ход дубинки.