Россия в шубе. Русский мех. История, национальная идентичность и культурный статус: читать начало книги онлайн

Складывающееся в этот год положение может быть охарактеризовано известным рисунком Жана Кокто за подписью «Пуаре удаляется, Шанель приходит» (1928)[821]. Все искали нового: новых решений, новой эстетики. В поисках вновь обратились к русской культуре – не случайно ее символом в те годы стал авангард, художники Ларионов и Гончарова.

Со стилем «а-ля рюс» за пределами России многие уже были знакомы. Этому способствовал большой приток русских эмигрантов в 1910-х – начале 1920-х годов. Точных количественных данных по эмиграции первой волны нет; большинство исследователей соглашается, что число русских, покинувших Россию в это время, составило не менее 2 млн человек[822].

Масштабы русской эмиграции обусловили ее культурное значение. В Париже, Праге, Берлине, Софии, Белграде, Харбине и других центрах русской эмиграции открывались многочисленные русские кабаре и рестораны, выступали русские оркестры, певцы и артисты; работали выставки русских художников (прежде всего авангардистов). Веря в свое скорое возвращение, они не стремились к ассимиляции, желая и в изгнании сохранить русскую культуру, ее традиции, бытовой уклад.

Именно русская эмиграция претендовала на роль главного носителя образа России в мире. Совершенно верно замечено, что «вопреки крылатой фразе „Родину нельзя унести с собой на подошвах сапог“, русские эмигранты „первой волны“ сумели создать за рубежом „другую Россию“»[823]. А поскольку «…ими владело вполне благородное стремление быть истинной и, следовательно, более плодотворной из двух Россий, возникших по воле политических обстоятельств»[824], русское стало определенным знаком качества. Главная цель культуры русского зарубежья состояла в сохранении русскости[825].

Многие эмигранты были востребованы в модной индустрии. Здесь им удалось монетизировать не только свою физическую красоту славянско-нордического типа, но и прекрасные манеры, изысканную речь, свободное знание иностранных языков: по принятым в те годы правилам манекенщицам приходилось не только демонстрировать модели на публике, но и рассказывать о них. Бывшие клиентки парижских домов мод, понимавшие механизмы высокой моды и законы эстетики, владевшие навыками изящных искусств и рукоделия, открывали собственные модные дома. Назовем только некоторые модные дома русского зарубежья 1920-х годов:

«Адлерберг» (владельцы – граф Владимир Васильевич Адлерберг и его супруга Любовь Владимировна);

«Анек» (актриса Анна Ивановна Новикова, в замужестве Ге, и некая м-м Каменская);

«Анели» (Наталья Николаевна Лазарева);

«Арданс» (баронесса Кассандра Николаевна Аккурти, при участии сестры баронессы Екатерины Николаевны фон Дризен);

«Ателье моды Урусовой» (княгиня Ольга Владимировна Урусова, урожденная княжна Васильчикова);

«Бери» (княгиня Антонина Рафаиловна Романовская-Стрельнинская, супруга князя императорской крови Гавриила Константиновича Романова);

«Имеди» (графиня Анна Ильинична Воронцова-Дашкова, урожденная княжна Чавчавадзе);

«Ирфе» (княгиня Ирина Александровна, урожденная княжна императорской крови Романова и князь Феликс Феликсович Юсуповы, графы Сумароковы-Эльстоны);

«Итеб» («Бетти» Баззард, фрейлина императрицы Александры Федоровны, урожденная баронесса Елизавета Федоровна Гойнинген-Гюне, супруга барона Николая Александровича Врангеля вторым браком);

«Китмир» (великая княгиня Мария Павловна Романова);

«Лор Белен» (киевлянка Лариса Бейлина);

«Поль Каре» (леди О. Эджертон – Ольга Николаевна Эджертон, урожденная княжна Лобанова-Ростовская);

«Русский дом моды» (графиня Мария Михайловна Орлова-Давыдова при участии князя Юрия Дондукова-Изъидинова);

«ТАО» (княгиня Мария Сергеевна Трубецкая вместе с княгиней Любовью Петровной Оболенской, урожденной княжной Трубецкой, и художницей Марией Митрофановной Анненковой);

«Хитрово» (Ольга Александровна Хитрово, урожденная Шепелева-Воронович);

«Шапка» (княгиня Мария Ивановна Путятина, свекровь великой княгини Марии Павловны);

«Эльмис» (Гали Баженова, знаменитая «русская красавица» дома Шанель, дочь генерал-майора Русской императорской армии) и другие[826].

В одном только Париже почти одномоментно открылось более двадцати модных домов, сделавших ставку на русский стиль.

В эти же годы развернулась одна из наиболее интересных историй, повлиявших на развитие меховой моды «а-ля рюс». Летом 1920 года на курортах в Биаррице, где осело много русской аристократической эмиграции, Коко Шанель встретила великого князя Дмитрия Павловича Романова, внука русского царя Александра II. В следующем году начался роман великого князя и Шанель. К тому времени она уже знакома с русской культурой, творчеством Бакста и Дягилева (знакомство с самим Дягилевым состоялось только в 1923 году)[827].

Началось сотрудничество Шанель и вышивальной мастерской «Китмир», которая работала под руководством сестры великого князя. Вышитые русскими узорами блузки и рубашки производства «Китмир» заняли центральное место в весенне-летней коллекции Шанель, выпущенной в феврале 1922 года. Коллекция из пятнадцати моделей была опубликована одновременно в британском и французском журналах Vogue. Русская тема была представлена двумя способами: через вышивку и через мех в следующих моделях:

• кейп длиной чуть выше колена, просторный, щедро отороченный мехом белки (впервые опубликован в французском Vogue 1 марта 1922 года)[828];

• блузка из черного крепдешина, где главное внимание отдано эффектным цельнокроеным рукавам, расширяющимся к запястьям, и квадратному вырезу в духе русской мужицкой рубахи. Блузка подпоясывалась свободно и низко, также в мужицком стиле. Декором выступала русская полихромная вышивка (опубликовано в французском Vogue 15 апреля 1922 года)[829];

• вечернее манто из жатого серебряного атласа, богато отороченное шиншиллой и с шиншилловым широким воротником, также низко подпоясанное (опубликовано в французском Vogue 15 мая 1922 года)[830];

• уличный ансамбль из узкого облегающего платья с кружевом и длинного кейпа, украшенного меховым воротником и отороченного мехом белки (также в французском Vogue 15 мая 1922 года)[831];

• вечернее манто из серебряного жатого ламе с богатой отделкой из шиншиллы (опубликовано в французском Vogue 1 сентября 1922 года)[832].

[821] Финансовые неурядицы империи Пуаре начались в 1924 г. См. Там же. С. 16. В тот же год разразился скандал с кражей нескольких меховых манто посетительниц Дома. «Это был конец всего», – вспоминает Пуаре. См.: Пуаре П. Одевая эпоху. С. 403.

[822] Попов А. В. Русское зарубежье и архивы. Документы российской эмиграции в архивах Москвы: проблемы выявления, комплектования, описания и использования / Материалы к истории русской политической эмиграции. Вып. IV. М., 1998. С. 54; Челышев Е. П., Шаховский Д. М. Культурное наследие российской эмиграции, 1917–1940. В 2 т. Т. 2. М., 1994. С. 186.

[823] Будницкий О. В. Другая Россия: Исследования по истории русской эмиграции. М., 2021. Аннотация.

[824] Баркова О. Н. Женщины русского зарубежья (1917–1939 гг.): сохранение национально-культурной идентичности // Вестник Московского университета. История. 2012. № 5. С. 110.

[825] Там же. С. 112.

[826] Баркова О. Н. Дом моды «Китмир» // Родина. 2012. № 12. С. 122–125; Ермилова Д. Ю. История домов моды. М., 2003. С. 47; Носик Б. М. На погосте XX века. СПб., 2000. С. 160, 224, 281, 394, 500; Оболенский И. В. Русский след Коко Шанель. М., 2015 [Электронный ресурс]. www.litres.ru/igor-obolenskiy/russkiy-sled-koko-shanel-2/ (дата обращения 01.11. 2021); Юсупов Ф. Ф. Князь Феликс Юсупов. Мемуары. М., 2011. С. 317; Gasnault F. Paris-Moscou, un siècle d’échanges, 1819–1925: documents inédits des Archives de Paris et de Moscou. Paris, 1999. Р. 224.

[827] Эдрих М. Загадочная Коко Шанель. М., 1994. С. 127; Picardie J. Coco Chanel. The legend and life. London, 2010. Р. 130.

[828] Chanel // Vogue (French). 1922. Mars 1. Р. 41.

[829] Chanel // Vogue (French). 1922. Avril 15. Р. 8.

[830] Chanel // Vogue (French). 1922. Mai 15. Р. 5.

[831] Chanel // Vogue (French). 1922. Mai 15. Р. 22.

[832] Chanel // Vogue (French). 1922. Septembre 1. Р. 17.