«Я дважды была замужем, и у меня четверо детей. Мои родители женаты уже пятьдесят лет. Родители моего мужа разводились и вступали в повторный брак так много раз, что никто из нас не может сосчитать. Если я что-то и понимаю, так это любовь и то, какой чертовски грязной она может быть».
* * *
«Привет, милая. Как прошел обед?» Моя мама была одета в испачканную грязью футболку и солнцезащитную шляпу. В одной руке у нее был стакан чая со льдом, а в другой — садовая перчатка.
«Привет, мам», — сказала я, стараясь не смотреть в сторону, направляясь к крыльцу. Аманда Уитт обладала острым чутьем, когда с кем-то что-то было не так, и это был не тот разговор, который мне хотелось вести. «Где Уэйли?».
«Твой отец повел ее в торговый центр. Что не так? Что случилось? Кто-нибудь подавился хлебной палочкой за обедом?».
Я покачала головой, не доверяя своему голосу.
«Что-то случилось с Ноксом?» — спросила она уже мягче.
Я попыталась сглотнуть комок в горле, но меня душили непролитые слезы.
«Ладно. Пойдем присядем», — сказала она, ведя меня по коридору в спальню, которую она делила с моим отцом.
Это была светлая, симпатичная комната, выдержанная в кремовых и серых тонах. Там стояла большая кровать с балдахином и окна, выходившие на задний двор и ручей. Ваза со свежими цветами стояла на столике, втиснутом между двумя креслами, которые занимали пространство перед окнами.
«Я только расстелю это», — сказала мама, вешая потрепанный халат моего отца на одно из кресел. Она ненавидела этот халат и за прошедшие годы перепробовала шесть способов избавиться от него. Но папа всегда находил способ воскресить это.
Она плюхнулась на покрытый халатом стул и похлопала по соседнему с собой. «Садись. Говори».
Я покачала головой, даже не садясь. «Мам, я действительно сейчас не в настроении разговаривать».
«Что ж, крутое дерьмо, милая».
«Мама!».
Она пожала плечами. «Я слишком долго позволяла тебе обходиться без этой рутины “не будь обузой". Мне было легче положиться на то, что ты всегда будешь хорошо себя вести. Всегда быть послушной дочерью. И это несправедливо по отношению к тебе».
«Что ты хочешь этим сказать?».
«Я говорю, моя дорогая, сладкая, с золотым сердцем дочь: перестань пытаться быть такой чертовски идеальной».
Я не была уверена, что готова к этому разговору больше, чем к разговору с Ноксом.
«Ты прожила всю свою жизнь, пытаясь загладить вину перед своей сестрой. Стараясь никогда никого не обременять, никогда не просить о том, в чем ты нуждаешься, никогда не разочаровывать».
«Я чувствую, что это то, на что родитель не хотел бы жаловаться», — сказала я, защищаясь.
«Наоми, я никогда не хотела, чтобы ты была идеальной. Я просто хотела, чтобы ты была счастлива».
«Я… счастлива», — солгала я.
«Мы с твоим отцом сделали все, что могли, чтобы помочь Тине быть счастливой и здоровой. Но это был не ее путь. И на это ушли годы, но мы, наконец, поняли, что это не наш путь — превращать ее в ту, кем она не является. Мы сделали все, что могли, с твоей сестрой. Но выбор Тины не является мерилом нашей ценности. Это тяжелый урок, но мы его усвоили. Теперь твоя очередь. Ты не можешь прожить всю свою жизнь, пытаясь исправить ошибки своей сестры».
«Я бы не сказала, что именно так я прожила всю свою жизнь», — уклонилась я от ответа.
Мама протянула руку и провела ею по моей щеке. Я почувствовала, как частички грязи прилипли к моей коже. «Упс! Извини за это». — Она лизнула свой большой палец и наклонилась за лаком для ногтей.
«Я слишком стара для этого», — пожаловалась я, отступая назад.
«Послушай, милая. Тебе позволено иметь потребности. Тебе позволено совершать ошибки. Тебе позволено принимать решения, с которыми твой отец или я можем не согласиться. Это твоя жизнь. Ты красивая, великодушная, умная женщина, которой нужно начать понимать, чего она хочет».
Чего я хотела?
Прямо сейчас мне просто хотелось заползти в постель и натянуть одеяло с головой на неделю. Но я не могу. У меня были обязанности. И одна из этих обязанностей вынудила моего отца взять ее с собой в торговый центр.