Хлоя потеряла мяч за пределами поля, и игра была приостановлена, чтобы три игрока могли завязать шнурки на ботинках.
«Прирожденная. Это впечатляет».
«Она быстрая, она хитрая, она командный игрок. Есть всего лишь один или два небольших недостатка, которые нужно устранить».
«Какого рода недостатки?» — спросил Стеф.
«Что я пропустила?» Слоан появилась рядом со мной в джинсах и майке от Nirvana под мягким серым кардиганом. У нее были светло-розовые волосы, собранные высоко в узел на макушке, и стильные солнцезащитные очки. Ее губы были накрашены рубиново-красным. Она помахала Хлое и плюхнулась в свое собственное раскладное кресло.
«Только первые две минуты. Очков нет. И Рейт еще не кричал «Давайте, дамы»!», — сообщила я.
Как по команде, дородный байкер приложил ладони ко рту и крикнул: «Давайте, дамы!».
«И в мире все было хорошо», — сказала Слоун с довольной улыбкой. «Есть еще желтые карточки для Уэй?».
Я покачал головой. «Пока нет. Хотя, если последние две игры были точными предсказаниями, то это был только вопрос времени».
«Это что-то вроде награды?» — спросил Стеф.
«Не совсем», — сказала она, подмигнув мне, прежде чем снова повернуться к моему лучшему другу. «Ты сегодня выглядишь раздражающе великолепно».
Он прихорашивался, расправляя воротник своего свитера. «Что ж, спасибо тебе, сексуальная библиотекарша. Обожаю эти ботинки».
Она задрала ноги, чтобы полюбоваться водонепроницаемой обувью до колен. «Спасибо. В начале футбольной карьеры Хлои я обнаружила, что не являюсь поклонницей мокрой обуви и мягких носков».
«Теперь она говорит мне», — пожаловался он.
«Кстати, мне нравится вся эта атмосфера с кудряшками», — сказала Слоан, помахав рукой перед моим лицом.
Я драматично тряхнула волосами. «Спасибо. Уэйли показала мне учебник».
«Мы — новое поколение горячих футбольных мамочек», — решил Стеф.
«Я выпью за это», — согласилась Слоан, поднимая свой бокал, на котором было написано, что это определенно не вино.
«Так где же твой горячий папочка-футболист?» — спросил меня Стеф.
«Слава богу, кто-то спросил», — сказала Слоан, ерзая на стуле. «Вот все вопросы, которые у меня накопились. Насколько хорош секс? Он такой же сварливый сразу после оргазма, как и в остальное время, или в каменном фасаде есть трещины, которые открывают мягкое сердечко плюшевого мишки, бьющееся под ним?».
«Он сорвал с твоего тела какую-нибудь одежду?» — спросил Стеф. «Если так, то я знаю парня, который делает целые шкафы с застежками на липучках».
«Конечно, знаешь», — сухо сказала я.
Слоун наклонилась вперед. «Он из тех, кто любит цветы и готовит тебе ужин? Или он больше похож на рычащего-на-любого-мужчину-который-осмелится-посмотреть-на-твои-сиськи чувак?».
«Определенно второе», — решил Стеф.
«Ребята! Мои родители и его бабушка прямо там», — прошипела я. «Кроме того, мы на детском футбольном матче».
«Она собирается сказать нам, насколько неуместно мы себя ведем, но чего она не понимает, так это того, что каждый разговор, происходящий в этой области, касается секса», — пожаловался он.
«Это не так», — настаивала я.
«О, поверь мне. Так и есть. Хлоя играет с шести лет. Вон те папы могут выглядеть так, будто они говорят об электроинструментах и газонокосилках, но на самом деле они говорят о вазэктомии», — сказала Слоун, указывая на группу пап, сбившихся в кучу рядом с трибунами.
«Я забыл. Ты сказала нам, почему Нокса здесь нет?» — спросил Стеф, изображая невинность.
Я вздохнула. «Его здесь нет, потому что я его не приглашала». Чего я им не сказала, так это того, что я не приглашала его, потому что не думала, что он придет. Нокс Морган не походил на человека, который охотно пришел бы на детское спортивное мероприятие и целый час вел светскую беседу.