Но Нокс молчал, расхаживая по крошечной гостиной, выглядевшей слишком большой, чтобы принадлежать этому месту. Он был человеком с множеством чувств, крепко запертых в себе. Часть меня хотела расколоть его. Другая часть хотела просто вернуться в постель и забыть обо всем на несколько часов.
«Хочешь немного кофе? Может быть, немного алкоголя?» — предложила я, следуя за ним, когда он направился к кухне, его руки сжались в кулаки только для того, чтобы снова разжаться. Снова и снова.
Пива у меня не было, а самым крепким алкоголем в доме было дешевое розовое вино, которое я планировала открыть со Слоан. Но я могда бы пожертвовать этим ради парня, в брата которого только что стреляли.
Он взял с прилавка красивый желтый листок. Я нашла его в переулке тем утром, после того как проводил Уэйли до автобуса. Температура все еще указывала на лето, но переход к осени был неизбежен.
Уэйлон запрыгнул на диван в гостиной.
«Чувствуй себя как дома», — сказала я собаке. Когда я повернулась лицом к Ноксу, он сокращал расстояние между нами.
«Наоми».
Его голос был грубым, когда он ласкал слоги моего имени, а затем его руки оказались на мне, притягивая меня к себе. Его рот нашел мой, и я потерялась в ощущениях. Тонущей в желании.
Никто из нас не хотел этого хотеть. Может быть, именно поэтому мне было так чертовски хорошо. Одна рука скользнула в мои волосы, в то время как другая прижимала меня к пояснице, пока я не оказалась вплотную к нему.
«Нокс», — выдохнула я. «Это не то, чего ты хочешь», — напомнила я ему.
«Это то, что мне нужно», — сказал он, прежде чем снова погрузиться в поцелуй.
Это был не тот поцелуй в приемной. Это было по-другому, отчаянно.
Я потерялась в этом. Все мысли вылетели у меня из головы, пока от меня не осталось ничего, кроме чувств. Его рот был твердым и требовательным, совсем как у мужчины. Я размякла под ним. Приветствуя его.
Он ответил, потянув меня за волосы, чтобы наклонить мою голову именно так, как ему хотелось, и прижался своим ртом к моему. Его язык не переплетался и не танцевал с моим — он боролся с моим, заставляя подчиниться.
Он лишил меня дыхания, моей логики, всех причин, почему это была ужасная идея. Он забрал их все и заставил исчезнуть.
«Это то, что мне нужно, детка. Мне нужно почувствовать, как ты становишься мягкой подо мной. Мне нужно, чтобы ты позволила мне овладеть тобой».
Я не могла сказать, была ли это непристойная болтовня или романтическая проза. К какой бы грани ни относились его слова, мне это нравилось.
Его пальцы нащупали бретельку моего платья. Мое сердцебиение ускорилось, когда он сдвинул ткань на дюйм вниз по моему плечу, оставив мою кожу гореть.
Ему это было нужно. Я. И я жила для того, чтобы быть нужной.
Я потянулась к его рубашке и скользнула руками под подол, нащупывая твердые мышцы под теплой кожей.
Впервые в жизни Нокс, казалось, почувствовал себя полезным и одной рукой стянул рубашку через голову. Боже, вся эта кожа, мускулы и чернила. Я провела ногтями по его груди, и он зарычал мне в рот.
Да, пожалуйста.
Одним ловким движением он стянул бретельку моего платья с плеча, затем проделал то же самое с другой.
«Самое время узнать, что на тебе надето под этими платьями», — пробормотал он.
Я впилась зубами в его нижнюю губу и сильно дернула за ремень.
Я проклинала себя за то, что надела этим утром свое наименее сексуальное нижнее белье. Но, по крайней мере, этим утром я не потрудилась надеть лифчик. Между несексуальными трусами и обнаженными сиськами я решила, что все выровнялось.
Он сбросил свои джинсы примерно в тот же момент, когда мое платье соскользнуло с моего тела и собралось у лодыжек.
«Черт возьми, детка. Я, черт возьми, так и знал».
Его рот был на моей шее, покусывая и покрывая поцелуями все южнее.
Я вздрогнула. «Знал что?».