— Нет, это не так. Мысль о еде вызывает у меня тошноту. Не знаю, наверное, нервы. Это большой шаг… и рискованный.
Мэтти раскачивает свою тележку, едва не задев мои босые пальцы ног.
— Ты беременна?
— Что? Нет! Даже не думай об этом!
Она продолжает глазеть на меня.
— Ты уверена?
В ее глазах — чистый страх. Или, может быть, я вижу отражение своего собственного страха.
— То есть, наверное, я не знаю наверняка, но нет. Я не должна.
Мэтти разворачивает тележку. Я почти бегаю по магазину, чтобы не отставать от нее. Мы проходим один-два-три прохода, прежде чем я кричу позади нее.
— Мэтти, стой! Что ты делаешь?
Она поворачивается всем телом, и ее бирюзовые глаза прожигают меня, будто я только что задала самый глупый вопрос на планете.
— Ты сделаешь тест на беременность.
Мэтти поворачивается и направляется к проходу, где продаются товары женской гигиены.
Когда она, наконец, останавливается, я пытаюсь ее успокоить.
— Это глупо. Я не беременна, Мэтти. Просто нервничаю из-за того, что ухожу от Нэйта.
Она хватает тест с полки и пихает мне в лицо.
— Докажи это.
— У меня нет денег, ты же помнишь?
Она бросает тест в тележку, и я слышу, как колеса стучат по твердому бетонному полу, направляясь к кассе. Я хочу с ней поспорить, но это бессмысленно. Мэтти такая же бесшабашная, как и Нэйт, только более милая. Она проходит через кассу и протягивает мне пакет. Она продолжает стоять передо мной, сложив руки на груди. Чего ждет — не знаю.
— Спасибо, — отвечаю в недоумении. — Мы можем сейчас закончить с покупками?
— Нет. Иди и пройди этот чертов тест.
Я оглядываюсь, как будто кто-то подслушивает.
— Что? Здесь?
— Да. Здесь.
Я прохожу мимо нее, бормоча себе под нос. Иногда она бывает такой королевой драмы. Зайдя в кабинку, я оглядываюсь на нее.
— Для протокола, это глупо. Я не беременна.
Она не отвечает, но указывает пальцем на дверь кабинки. Я запираю за собой дверь и молюсь.
Я чувствую себя как ребенок, которого наказали, когда стою в углу и жду.
Мэтти нависает над раковиной, не позволяя своему вниманию отвлечься от слишком дорогого куска белого пластика.
— Это полная чушь, Мэтти.