— Но оно того стоило, — хихикает она.
Мы доедаем наши салаты, и я чувствую, как хорошо выйти из «тюремного блока А» хотя бы на час. Я чувствую, что за мной наблюдают, и когда поднимаю взгляд, татуированный парень быстро отводит глаза. В нем есть что-то такое, словно маяк света, направленный в мою сторону. Я не могу объяснить это чувство, потому что никогда не испытывала его раньше. Если бы мне пришлось объяснить это ощущение, то оно похоже на надежду. Может быть, жизнь, в которую я заточена, не должна быть такой. Может быть, когда-нибудь я освобожусь от монстра. Но этот день будет не сегодня… не завтра… и даже не послезавтра.
— Мне, наверное, пора возвращаться. Нужно приготовить ужин до его прихода домой сегодня вечером.
— Почему? Хоть раз мы можем пойти куда-нибудь и нормально провести время без того, чтобы ты беспокоилась о том, что часы тикают? Клянусь, ты живешь как его собственность. Он контролирует каждый аспект твоей жизни, каждый чертов шаг. Каждое чертово решение. Ради Бога, Мэдоу. Ты должна уехать от него. Чем дольше ты остаешься, тем больше он высасывает из тебя жизнь. Он чертов вампир.
Следующий глоток воздуха дается ей с трудом, ее руки опускаются на стол, заставляя меня посмотреть на нее.
— Ты не можешь остаться с ним. Он зло. Останься со мной, — умоляет она.
— Ты знаешь, что я не могу этого сделать. Если уйду, то он не остановится, пока не выследит меня. Нэйт ясно дал понять, что я принадлежу ему. Я молюсь только о том, чтобы он влюбился в одну из своих красоток-дурочек и оставил меня в покое.
— Обратись в полицию, если он будет преследовать тебя. Получи охранный ордер. Чего бы это ни стоило — просто убирайся от него к черту, пока он тебя не убил.
Я разочарованно качаю головой. Как хочется насладиться часом свободы, вместо этого мое сердце колотится в груди и умоляет сбежать.
— Я не втягиваю тебя в свой ад, Мэтти. Он уже винит тебя во всех наших проблемах. Мне некуда идти. У меня нет денег и семьи. Я должна выжать из этого все возможное, пока он не отпустит меня.
— Просто надеюсь, что он отпустит тебя не в тот день, когда кто-то найдет твое холодное мертвое тело на дне озера Пончартрейн. Я люблю тебя и застрелю его. Только скажи.
Хихикаю сквозь наворачивающиеся слезы. Мэтти не может убить даже мышь. Невозможно, чтобы она смогла это сделать с другим человеком.
— Я буду иметь это в виду. Мне не нужна его смерть. Просто хочу, чтобы жизнь не была такой сломанной, не слишком ли многого я прошу?
— Нет-нет, это не так. Вот почему тебе нужно уйти, — возражает она, когда я беру наш чек со стола.
— И когда-нибудь я это сделаю, но пока… мне нужно домой.
Она фыркает.
— Конечно, разрушь весь мой проклятый день и оставь меня страдать в тишине. Ну, какая же ты подруга.
— Мне очень жаль. Спасибо тебе за то, что ты моя подруга. Ты мое единственное здравомыслие, и я люблю тебя.
— Хорошо-хорошо.
Она борется со своими слезами.
— Пойдем.
Мэтти отталкивается от стола и идет к двери, опережая меня на целых пять шагов. Она резко поворачивается ко мне лицом.
— Я собираюсь разобраться с этим. Обязательно найду способ содрать с тебя этого ублюдка. Клянусь, я сделаю это.
Я улыбаюсь ей своей фальшивой улыбкой.
— Спасибо, Мэтти. Что бы я без тебя делала?
Оплачиваю наш счет из своих продуктовых пособий. Думаю, на этой неделе будет рис и хот-доги. Мои ноги шаркают к двери. Когда я прохожу мимо парня с тату, он поднимает взгляд, чтобы его глубокие темные глаза проникли в мою мертвую душу. Мои глаза скользят по нему. У него жесткая линия челюсти, мягкий изгиб губ. Уголки его скул частично скрыты темными волосами длиной до плеч. Я изо всех сил стараюсь не смотреть вниз на его грудь, но не могу с этим совладать. Мельком замечаю голову ворона, выглядывающую из-за расстегнутой джинсовой рубашки, словно это маяк света в темную штормовую ночь. Мое сердце под ребрами бьется чуть быстрее, и я улыбаюсь искренней улыбкой, нервно теребя в руках квитанцию. Когда он улыбается в ответ, мои кости становятся мягкими как губка, и я бросаюсь к двери.
Застойный воздух Нового Орлеана окутывает меня, как будто он выливается из печи. Нет ни единого дуновения ветерка, чтобы разбавить смрад гнили. Густая влага скользит по мне, пока кожа не становится влажной от пота. Я вытираю лоб и наклоняюсь, чтобы сесть в машину Мэтти.
Господи, ненавижу лето в Новом Орлеане.
Мэтти смотрит на меня, прежде чем повернуть ключ в замке зажигания.
— Уйди от него.