Шуйский гладит другой рукой Петькину лохматую голову и наконец-то уясняет для себя окончательно: «Жив! Живу! Помилован!»
Князь Скопин-Шуйский прискакал домой на коне, въехал в ворота, кинул повод подбежавшему конюху:
— Напои, дай овса и не медль. И готовь мне колымагу, ту, что полегче.
Встревоженная мать встретила его в прихожей.
— Ну как, Миша?
— Все. Помилован Василий Иванович.
— Слава те, Господи, — закрестилась княгиня. — Обедать будешь?
— Не. Выпью сыты[8] да поеду.
— Куда же? Сегодня ж воскресенье, Миша.
— Царь в Углич посылает.
— Зачем?
— За царицей Марфой Нагой.
— За Марфой? — удивилась княгиня. — Но почему именно тебя?
— Хых, — улыбнулся Михаил. — Он когда согласился помиловать Шуйского, так и сказал: «А теперь, Михаил Васильевич, ты мне услужи, съезди в Углич, привези мою мать царицу Марфу».
— Он что? Спятил? Она ж может не признать его.
— Признает, мама. Куда она денется? Дни три тому туда поехал постельничий царя Семен Шапкин, он уговорит.
— А зачем же еще тебя шлет твой царь?
— Для чести, мама, для почету. Царскую мать должен князь везти, не менее. А из всех Рюриковичей Дмитрий мне только и доверяет.
— М-да, — вздохнула с горечью княгиня. — Велика честь, куда уж. От такого доверия хоша головой в прорубь.
— Ну куда денешься, мама? Кому-то я должен служить? Служу русскому престолу. Я же не виноват, что на него столько желателей.
— Я тебя не виню, сынок. Просто обидно за тебя, что к твоему взросту такое время приспело. Разве ж я тебя для этого вора растила?
— Ну, мама.
— Ладно, ладно. Иди пей сыту да с женой попрощайся. Я распоряжусь тебе на дорогу стряпни в корзину нагрузить.
2. Мать царя
Скопин-Шуйский в сопровождении полусотни конных стрельцов прибыл в Углич вечерней порой, когда во дворах хозяйки доили коров, воротившихся с пастьбы.
— Давай к приказной избе, — велел кучеру князь.
Войдя в переднюю избы, Скопин увидел справа на залавке у печи мужика, клевавшего носом. Не то сторож, не то рассыльный.
Князю пришлось кашлянуть, дабы разбудить его. Мужичонка ошалело вскочил и, выпучив глаза на важного гостя, отрапортовал:
— Никак нет, не сплю я.
— А я разве спорю, — улыбнулся Скопин. — Скажи-ка лучше, братец, где у вас царский посланец Шапкин.
[8] Сыта — медовой отвар, разварной мед на воде.