— Иногда здесь как в гребаном детском саду для взрослых.
Патриот фыркнул.
— Поверь мне. Морские пехотинцы такие же.
Я не сомневался в этом.
— Банданы, братья, — приказал Грим, и мы подняли материал, напечатанный скелетом, над нашими лицами, чтобы скрыть истинную природу наших Жнецов как можно дольше.
На кладбище было устрашающе тихо, оно покрыто густым серым туманом, который клубился у нас под ногами и парил вокруг надгробий. Лунный свет был редким и в основном скрытым за толстыми, плотными облаками, которые заполнили небо. Даже звезды были приглушены всеми облаками.
Мы вошли на кладбище и направились к задней части огромной стоянки. Салазар сказал, что Чамуко скрывался в старом склепе. Поговорим о жутком. Я думал, что мы были темными и зловещими. Этот парень на самом деле проводил свое свободное время в постели с трупами. Неудивительно, что он выбрал имя Чамуко(Дикий Ангел).
Жнецы любили смерть и резню. Мы жили ради момента, когда мы могли пожинать души и отправлять их в ад. Самый любимый десерт, это души настолько испорченные, подлые и злые, что сам Люцифер Морнингстар хотел вечной расплаты за деяния, совершенные на Земле.
Чамуко был одним из таких особых обстоятельств.
Мы прошли всего несколько шагов, когда раздался щелчок нескольких пистолетов одновременно.
— Не подходите ближе.
— Чамуко, — объявил Грим, — мы здесь, чтобы нанести давно назревший визит.
— Мне все равно, чего ты хочешь, гринго.
— Ты должен. Твой выбор привел тебя сюда.
— Ты убил моего кузена! — Взревел он, выходя на свет.
Грим пожал плечами.
— Он пытался изнасиловать и убить старушку клуба. Он заслужил то, что получил.
— Ты умрешь, черт возьми! — Закричал Чамуко, поднял пистолет и прицелился прямо в грудь Грима.
Мы ожидали этого, и все мы были защищены нашими формами Жнеца. Мы рассредоточились, взяв на себя каждого из людей, которые были с Чамуко первыми. Они не могли сравниться с существами, которые могли вызывать свои души из своих физических тел и нарезать их на аккуратные маленькие духовные ленты.
Это было именно то, что мы сделали.
Все люди Чамуко одновременно побросали оружие и упали на колени. Он начал кричать по-испански, но они больше не контролировали свои движения. Десять душ покинули свои физические тела и съежились перед нами.
— Экзорцист? — Позвал Грим.
— С удовольствием. — Экс хрустнул костяшками пальцев. — Я голоден. — С могучим ревом он разорвал души на куски острыми когтями, позволяя им парить в воздухе вокруг нас.
Мужчины кричали и бились в конвульсиях, их страх был настолько реальным, что мы почти могли чувствовать их боль и мучения. Патриот откинул голову назад и издал вой, как гребаный оборотень. Иногда эта боль питала его душу так, как никогда не касалась остальных из нас. Единственным другим, кто кормился, был Ганнибал.
Грим кивнул головой Хану.
— Дерзай.
Ганнибал начал собирать куски, которые были окутаны темной тенью. Открыв рот, он проглотил кусочки и запихнул их в рот. В то же время люди Чамуко плакали и молили о пощаде, требуя освобождения, слышались сосущие и хрустящие звуки. Души были буквально поглощены, все еще будучи связанными с их физическими формами.
От такой боли у меня мурашки побежали по коже. Я хотел, чтобы Чамуко почувствовал эту агонию перед смертью. Раэль и Мамонт наблюдали за происходящим с мрачным смехом. Остальные из нас смотрели, как Чамуко бросил пистолет и опустился на колени перед Гримом.
— Пощади, сделай одолжение, — умолял он. — Вы настоящие Дикие ангелы. Я всего лишь самозванец.
— Да, ты такой, — согласился Грим. — Ты заплатишь за свои преступления.