— Больше не прикасаться.
Мой Жнец даже не мог правильно говорить по-английски в своей ярости. Раздался громкий треск. Ангел закричал, пытаясь остановить поток крови, который внезапно хлынул из его ноздрей.
— Черт! — Кричал он. — Ты сломал мне нос!
Я бросил его на землю, схватил Сашу и притянул ее в свои объятия.
— Никаких женщин.
Ни одной женщине здесь не придется терпеть его прикосновения. Я позабочусь об этом.
— Да, да. Я понял. Не нужно было так остро реагировать, придурок.
Зарычав, я почти бросился на него снова, когда Грим прочистил горло в дверном проеме.
— Я предлагаю тебе быстро усвоить здешние правила, Ангел. Никто здесь не собирается нянчиться с твоей жалкой задницей.
Смешок сорвался с губ Саши, и она уткнулась головой мне в плечо, когда Ангел поднялся на ноги, поднял подбородок и направился в ванную, чтобы умыться.
— Пошел он нахуй, — объявил я Гриму.
— Старайся держать своего Жнеца в узде, Боди.
Мой Жнец отступил, и я кивнул, не желая ничего обещать.
У Грима зазвонил телефон, и он ответил на него, уходя. Я поцеловал Сашу и шлепнул ее по заднице, подмигнув, прежде чем последовать за своим президентом в часовню.
— Ты уверен?
Грим нажал на динамик, и я услышал голос Салазара.
— Он у нас.
Они нашли Чамуко.
— Как это произошло?
— Сначала я поговорю с ним. Все остальное останется при вас. Я отправлю свой подарок завтра утром.
— Ангел больше не нужен.
— Он знает.
Ангел подошел к двери, хрустнул шеей, а затем ответил.
— Я ухожу, дядя.
— Хорошо.
Прозвучала куча испанских фраз, и Ангел съежился.
— В пути.
— У нас все хорошо? — Спросил я, чувствуя меньшее облегчение, чем я мог бы подумать.
— Пока.
Мы обменялись взглядами.