— Двадцать шесть.
— Много.
— В самый раз.
— Давай ты снимешь трусы? Пожалуйста.
Он прищурился и скривил было губы, но вспомнил, кто перед ним. Лицо мгновенно стало пустым. Изогнулся, приподнял бедра и разоблачился. М-м-м, как любопытно. И самое главное: можно смотреть и трогать, сколько я захочу. Он ведь — моя собственность, верно? И что с того, что ему это не нравится? Кто его спрашивает?
А все же совесть услужливо напомнила: он живой человек. Разумный. И рабом рожден не был. И уж точно не хотел им стать. И не выходила ли я два года подряд на пикеты против рабства, а? Но стоило красивому мужику попасть в мои руки — как я ощутила все прелести рабовладения. Хозяйкой себя почувствовала, вы поглядите!
— Можно я тебя потрогаю? — тихо спросила, убирая руку.
— Ты же главная? — Ян удивленно приоткрыл глаза.
— А ты — человек.
Он молча глядел на меня с очень странным выражением лица.
— Ладно, — сказала я, прикрывая его одеялом. — Отдыхай. Потом.
— Я даже не знаю, что на это сказать.
— Ничего не говори, лучше молчи. Кстати, у тебя есть жена или невеста? Ну, или возлюбленная?
— Если есть, то что?
— Приставать не буду. Приставлю тебя к хозяйству. А у мамы попрошу другого.
— И как ты этот каприз объяснишь?
— Не твое дело.
— Ясно. У меня есть невеста. Была, скорее всего. Любви между нами не было, это договорной брак. Уверен, что она уже нашла себе другого. Так что… можешь трогать.
— Э-э-э?
— Я свободный. А ты молодая и красивая. С чего бы мне отказываться?
И откинул одеяло, демонстрируя… Ну да. Потрогать было чего.
Я вдруг сообразила, что сижу перед ним в одной кружевной сорочке, которая совершенно ничего не скрывает. Так я ему нравлюсь? Наверное, это хорошо. Мне приятно ему нравиться.
— И как тебя нужно трогать? — мне хотелось, чтобы это невозмутимое выражение пропало с его лица. Хотелось, чтобы он снова ожил.
К моему удовольствию, Ян краснеть и жеманиться не стал. Просто взял мою руку, положил куда надо и обхватил своей. И показал.
— А что будет, если я вот так?..
— А ты подожди немного, и увидишь, — вкрадчиво мурлыкнул он. — Совсем немного. У меня женщины не было очень давно.
— Насколько давно? — облизнула я пересохшие губы.
— Два месяца я был в полете. Потом меня… захватили. Везли сюда. Готовили к продаже, чтоб его. И… да, вот так. Сама сможешь? Три месяца примерно.
— Я думала, год!
Он тихо засмеялся, потом зашипел сквозь зубы, потом глубоко вдохнул… и я поняла, что да, для него это было давно.
Конец ознакомительного фрагмента.