— Смотря чем замараешь, а то и не подам.
— Вот-вот, весь ты такой… Нет, Илья, нам по помета скоро… Пора понимать: твоими принципами не пообедаешь, не поправишь здоровья, не согреешься…
— А принципы — не шашлык, не витамин Б-12, не грелка.
Они помолчали, устав друг от друга.
Мельников взял со стеллажа учебник истории, взвесил его на ладони. И процитировал:
— «История — это наука, делающая человека гражданином». Так?
— Ну?
— Нет, ничего… Ты никогда не размышлял о великой роли бумаги?
— Бумаги?
— Да! Надо поклониться ее беспредельному терпению! Все выдерживает! Можно написать на ней «На холмах Грузии лежит ночная мгла», а можно — кляузу на соседа… Можно перепечатать учебник, чтобы изъять одну фамилию, один факт, чтобы переменить трактовочку… Если есть бумага, почему не сделать? Но ведь души у ребят, у нас с тобой не бумажные, Коля!
— Да чего ты петушишься? Кто с тобой спорит? — поднял на него унылые глаза Николай Борисович.
— Никто. Все согласны! Благодать…
Светлана Михайловна сидела в учительской одна, как всегда, склонившись над ученическими работами.
Тихо вошла Наташа с классным журналом в руках» Сунула его в отведенную ему щель фанерного шкафчика и присела на стул.
Внимательно посмотрела на нее Светлана Михайловна. И сказала:
— Хочешь посмотреть, как меня сегодня порадовали?
Она перебросила на край стола листки сочинения.
…Наташа прочитала и не смогла удержать светлой, почти восхищенной улыбки:
— Интересно!
— Еще бы, — с печальной язвительностью кивнула Светлана Михайловна: она ждала такой реакции. — Куда уж интересней: душевный стриптиз!
— Я так не думаю.
— И не надо! Разный у нас опыт, разные нравственные принципы… — словно бы согласилась Светлана Михайловна и задумчиво закончила: — А цель одна…
Потом протянула еще один листок, где была та единственная, знакомая нам фраза. И пока Наташа вникала в нее, рассматривала учительница бывшую свою ученицу со всевидящим женским пристрастием… А потом объявила:
— Счастливая ты, Наташа…
— Я? — Наташа усмехнулась печально. — Дальше некуда… Вы знаете…
— Знаю, девочка, — перебила Светлана Михайловна, словно испугавшись ее откровений.
И обе женщины замолчали, обе отвели глаза.
Светлана Михайловна сказала с неожиданной простотой, и пришел Наташин черед испугаться:
— Только с ребеночком не затягивай, у учителей это всегда проблема. Эта скороспелка, — она взяла из Наташиных рук листочки Нади Огарышевой, — в общем-то, права, хотя не ее ума это дело.
Наташа смотрела на Светлану Михайловну растерянно, земля уходила у нее из-под ног…