Деревня страха: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Очень хорошо, — Тренч повернулся и молча проследовал в прихожую. Около двери он оглянулся и направил длинный прямой палец в сторону Роджерса: — Повеления Господа будут исполнены. Он восторжествует. Вы увидите.

С этими словами Тренч медленно вышел из бара. Полковник Роджерс повернулся к стойке и попросил бармена налить ему двойной коньяк. Он взял рюмку дрожащими пальцами и одним глотком наполовину осушил ее.

— Так-то лучше, — сказал он и вздохнул с облегчением; от выпитого глаза его увлажнились и в желудке разлилась приятная теплота.

— Этого кретина необходимо изолировать. Он совсем спятил.

— От него в дрожь бросает, — сказала жена строителя. Долли, все еще сидевшая у стойки, вся передернулась, будто замерзла.

— Мне кажется, викарий обладает абсолютной верой в себя, — сказала она. — Он вселяет в меня ужас.

Тренч ровным шагом поднялся по дорожке к парадной двери своего дома и вошел внутрь. Он пытался, говорил он себе. Он увещевал их. А они отмахнулись от его слов. Они с презрением отвергли его. Они отказались исполнить повеление Господа. Теперь они всю свою жизнь будут раскаиваться в этом. Нет никаких сомнений, что при общении с варварами увещевания бесполезны.

Он повесил накидку и шляпу в прихожей и сразу же направился в кабинет. Там он включил настольную лампу, сел за стол и достал из ящика несколько брошюр. «Познай врага», пробормотал он, глядя на название. Наконец он дошел до брошюрки под названием «Методы ведения партизанской войны в городе». Все брошюрки были приобретены им в одном из Лондонских издательств — он получал их по почте. Тренчу они были нужны для исследования болезней современного общества. А теперь он мог найти им и практическое применение. Он положил брошюру перед собой на стол и посмотрел на лежавшие рядом три письма. «Сожалейте о дне, когда вы надругались над Богом, Господом вашим», — сказал он и смахнул письма в корзину для мусора. Открыв брошюру на первой странице, он положил руки на подлокотники кресла и углубился в чтение.

Глава IV

Возбуждение Тома Редклифа начало раздражать его подружку. Для нее демонстрация фильма в субботу вечером была всего лишь демонстрацией фильма; она не видела оснований для того, чтобы веселиться, носиться по комнате, распевать дикие песни и каждые несколько минут выкрикивать: «Долой церковь!» Но именно это он и проделывал. Он проснулся в семь утра; теперь уже пробило пять часов вечера, а он продолжал все в том же духе. Голди — это было не настоящее ее имя, а то, что ей дал Редклиф — попыталась улизнуть от него. Но он настоял на том, чтобы она осталась и помогла ему. Скука смертная. Ей пришлось расставлять стулья в зале общественного центра, долго стоять с веревкой в руке, пока Редклиф выравнивал экран, развешивать афиши, устанавливать стол в глубине зала и раскладывать на нем бланки для желающих вступить в общество и программки. Кроме того, ей пришлось готовить бесконечное число чашек кофе. Все это было ей не по душе. Она хотела, чтобы ее нежили и лелеяли. Если так будет продолжаться и дальше, она уйдет. Она не собирается всю ночь горбатиться в постели, а на следующий день надрываться как тягловая лошадь, и все только ради одного удовольствия и крыши над головой. Загнанные лошади никому не нужны.

Она выкроила десять минут и, усевшись на полу, собралась было привести свои ногти в порядок, но не успела. В зал с грохотом ввалился красный от натуги Редклиф. Он нес шестнадцатимиллиметровый проектор в одной руке и тяжелый трансформатор в другой.

— Голди, быстро…

Голди вскочила на ноги; интересно, подумала она, не заработал ли он спасительную для нее грыжу.

— Вытащи подставку для проектора в центр зала. — Задыхаясь и с трудом переставляя ноги, он кивнул головой в сторону подставки. — Не хочу ставить эти штуки на пол, иначе я их больше не подниму.

Голди подбежала к подставке и начала ее подтягивать к центру. Но она дернула подставку слишком сильно, и бутылочка с клеем для пленки свалилась на пол и разлетелась вдребезги.

— Боже милостивый, ты хоть что-нибудь умеешь делать? Редклиф поставил свой груз на пол, схватил тряпку и, опустившись на колени, принялся вытирать лужу. — Смотри, что ты наделала! — взвизгнул он. — Теперь этот чертов лак облезет. Пресвятая дева, да они с меня шкуру сдерут за это. Ты, сучка безмозглая…

Редклиф оторвал взгляд от пола и сделал это как раз вовремя — лицо Голди сморщилось, по нему ручьем потекли слезы.

— К черту твое дерьмовое общество кинолюбителей!

Она убежала в угол, бросилась в кресло и принялась судорожно искать носовой платок в карманах джинсов. Редклиф посмотрел на нее с секунду, бросил тряпку на остатки лужи и подошел к ней. Он обнял ее за плечи и ущипнул за щеку. Голди попробовала сбросить с себя его руку.

— Извини, малышка. Просто я закрутился, сама понимаешь, такой день и все такое прочее…

— А пошел ты! — огрызнулась Голди и вывернулась из его объятий.

— Ну, Голди, прекрати, ты же знаешь — я не хотел тебя обидеть. Когда столько всего навалилось, можно что-нибудь и ляпнуть.

— Дело не только в том, что ты сказал. Дело в твоем отношении ко мне в целом. Ты обращаешься со мной, как с прислугой, ты командуешь мной. — Она шмыгнула носом и взяла протянутый им носовой платок. — Я не привыкла к этому. Ты совсем не уважаешь меня. — По выражению лица Редклифа она поняла, что он приготовился к обороне, и ее понесло. Они в первый раз ругались по-настоящему. — Ты просто пользуешься мною, теперь мне это понятно. Тебе лишь бы трахнуть меня да заставить работать. Я для тебя шлюха и рабочая лошадка в одном лице, и все. Хорош гусь! Надоело до чертиков — я ухожу. Она поднялась, чтобы выполнить свою угрозу.

Редклиф подключил все свое обаяние и последовал за ней с распростертыми руками.

— Что я буду без тебя делать? Черт! Если ты уйдешь, я тоже сверну здесь все и уйду. Голди, твоя помощь неоценима. Ну, я малость погорячился, но ты сама понимаешь, что за день сегодня и какое у меня состояние. Сегодня у нас «Виридиана». Это вещь. Мощный удар по всем твердолобым ревнителям загнивающей веры. Мы сделали это вместе, дорогая. Ты и я. Не кто-то там со стороны, не надоедливые молокососы, а только ты да я. — Он обнял ее и прижался губами к ее уху, зная, что победил. — Прости меня, Голди. Ты мне нужна, очень нужна. Он с нежностью поцеловал ее.

Ну вот, хоть на что-то похоже, подумала Голди. Сразу тебе и уважение, и забота. Совсем не мешает время от времени припугнуть мужика. Пусть проявляет внимание. Она прижалась к нему.

— Ладно уж. Ты меня тоже извини. Я просто немного устала.

Почувствовав сильное облегчение от того, что он все-таки сберег рабочую силу, Редклиф похлопал Голди по спине и вздохнул.

— Тогда продолжим, пожалуй. До открытия лавочки надо еще кое-что сделать.

— А что мне делать? — спросила Голди и улыбнулась, как она надеялась, мило и обаятельно.