Задумчиво закусила губу. Сесть или гордо послать его нафиг?.. Хм… Выберу-ка я второе ‒ не хватало еще, чтобы одноклассники, другие мажоры, которые знают об этом споре, увидели меня выходящей из его машины!
― У тебя права хоть есть, или ты еще несовершеннолетний?
― Совершеннолетний, Ларина, залезай! ― повторил парень.
Но вместо того, чтобы сделать так, как он сказал, я пошла дальше по направлению к школе, и ему пришлось меня догонять.
― Какая же ты упрямая! Ладно, еще как-нибудь покатаешься, ― улыбнувшись, мажор закинул руку мне на плечо в своей обычной манере.
Я не стала спешить скидывать его руку, мне очень нравилось это ощущение.
― Ну, что? Как у тебя дела? ― поинтересовался он. ― Удачно съемки прошли?
― Удачно. Еще пара неплохих снимков в портфолио. Вряд ли смогу их использовать, конечно ‒ у меня много фоток и получше, но запас карман не тянет.
― Знаешь, давно хотел спросить, тебе кто-нибудь помогал составлять портфолио? Профессиональный фотограф, например? Не уверен, что оно у тебя правильно составлено. Ты явно не на том акцент делаешь.
― В каком смысле? ― я нахмурилась.
― Это портфолио… ну, с какой-то стороны, немного любительское. Некоторые фотки словно второсортный инста-блогер делал. Видел у тебя на флешке кучу более удачных снимков, и по композиции, и по позам, и в целом, имеющих большее отношение к искусству.
Вот черт… Нет, никто мне не помогал. А вкусу Третьякова в этом смысле доверять было можно, я знала ‒ видела его работы, арты и рисунки, очень талантливые.
К тому же я понимала, что люди не совсем адекватно воспринимают собственные фотографии, как и собственное творчество в целом. И даже опытная модель может сделать серьезную ошибку, выбрав снимок, где у нее небольшой нос и плоский живот, а не тот, который получился хорошо с точки зрения фотоискусства.
― Ладно… спасибо, Давид! Надо будет этим заняться.
― Обращайся.
Может в этом самом любительском портфолио и состояла основная причина моих неудач? Хотя, не знаю, как это может быть. У большинства начинающих моделей и такого портфолио не наберется ‒ потом в самом агентстве их и позам, и походке учат, и фотографируют.
Я тяжко вздохнула.
― Да уж. А мне тут еще и мама дикую головомойку устроила ‒ сама дома целыми днями сидит, а мне моделью работать запрещает! Говорит, что это ненастоящая работа.
― А почему она сама не работает?
― Вроде как за моим младшим братом присматривает, но тому уже в школу пора, а она его все младенцем считает. Просто не хочет в офисе сидеть, вот и все.
― Наверное, раз сама в карьере не реализовалась, пытается сделать это через тебя.
― Да, наверное, так и есть. Мама у меня на редкость тяжелый человек. В ее понимании, есть только два мнения ‒ ее и неправильное. Вот бы поубивать всех тараканов в ее голове!
― Ну, в чем-то ее можно понять. Модель ‒ это ведь не совсем настоящая профессия.
И тут внезапно я вспомнила, с кем это я только что так разоткровенничалась. С Давидом Третьяковым, со своим главным врагом!
Повернув голову в его сторону, зло прищурила глаза. Резко скинула с себя его руку.
― Да ну, что ты сразу обижаешься? ― тут же обхватил мою талию.
― С чего мне на тебя обижаться? Обижаться нет смысла, как нет смысла обращать внимание на твое мнение.
― Блин, да ты не так поняла!
― Неважно…
Меня обидело не только его мнение о моей работе. Просто он снова напомнил мне, что никакие мы с ним не друзья, и уж точно не состоим в отношениях.