Я и сама не стала бы с собой играть. Потому что на меня даже смотреть невозможно.
Я страшилище.
― Ну, так просто погуляй, не подходи к ним! Сделай гимнастику, походи туда-сюда. Это полезно, и для фигуры тоже.
Тяжко вздохнув, я поплелась в свою комнату. Открыла шкаф, переоделась в одно из платьев, розовое, с бантиком на том месте, где должна была находиться талия. Оно было бы симпатичным, если бы было нормального размера. А так, оно еще больше подчеркивало мое сходство с поросенком. С гигантским розовым поросенком.
Прихватив с кухни пачку чипсов и бутылку колы, положила их и свою книжку в маленький белый портфель с единорогом. Спустилась вниз, прошла через узкое пространство между двумя домами на одну из наших площадок ‒ если повезет, никто из одноклассников меня даже не заметит. Миновала рощицу недавно посаженных разноцветных кленов, баскетбольно-волейбольный корт, песочницу и вышла к небольшому замку.
Замок этот был чем-то вроде не то лазилки, не то беседки. Большой популярностью он не пользовался, потому что был слишком тесным и, к тому же, находился немного на отшибе. Я иногда приходила сюда, когда на соседствовавшим с ним корте никого не было. Вот и сейчас решила устроиться именно здесь.
Забравшись наверх, наконец, открыла одну из своих любимых книжек. Вообще, я уже читала всю серию, но с удовольствием прочитаю еще раз. А может, и еще раз. Некоторые книги можно перечитывать до бесконечности.
Тут было неплохо. Даже по-настоящему хорошо. Резная тень от кленовых листьев, солнышко, ясное летнее небо и приятный ветерок. Может быть, мама была права, и эта прогулка действительно пойдет мне на пользу?
Погрузившись в волшебный книжный мир без остатка, я потеряла счет времени. Перелистывая страницы одну за другой, любовалась яркими картинками, бередившими воображение, и представляла героев именно такими, какими они были изображены. Наслаждалась свежим и теплым летним днем.
Но тут внезапно кто-то стянул очки с моего лица… Раздался громкий обидный смех ‒ смеялось сразу несколько человек. Подняв голову, увидела одни размытые контуры лиц, но я и так знала, кто из ребят украл мои очки.
― Давид, отдай… ―я пыталась звучать грозно, но из меня вышел какой-то еле слышный шепот, угрюмый и жалкий.
― А где «пожалуйста»? Туча, почему же ты всегда такая… туча? Будь проще, и люди к тебе потянутся, ― засмеялся мальчик. ― Скажите, пацаны?
В животе заворочалась безысходная злость, но на глазах выступили слезы.
Вот так всегда. Мне говорят, что нужно уметь постоять за себя, но когда я действительно пытаюсь это сделать, называют букой. Именно поэтому он и дал мне это прозвище, а не потому, что я тучная.
Потому что я угрюмая. Хмурая.
Но… какой еще я должна была быть, после всего, что они мне сделали?..
― Пожалуйста, отдайте очки, я без них ничего не вижу, ― постаралась произнести спокойно и уверенно, но мой голос дважды неловко скакнул не туда от волнения.
― Зато на лице, наконец, появились глаза. И зачем ты их прячешь? Совсем другой вид. Эй, Давыдов, ― обратился к одному из своих приятелей, ― за сколько бы ты поцеловался с Тучей?
― Фу-у-у! Ни за сколько!
― За тысячу рублей? За десять тысяч?
― За миллион бы не поцеловался!
― Ты подумай, без очков она не такая уж и страшная. Хотя кого я обманываю, еще какая страшная.
― Ты не накрашенная страшная и накрашенная, ― пропел Дима, не попав ни в одну ноту.
― Это я ни с кем из вас и за миллион бы не поцеловалась! ― не выдержала я.
Мое лицо покраснело как помидор ‒ я уже готова была пожалеть, что вообще что-то сказала в свою защиту.
Но мальчишки только громче рассмеялись.
― У-у, кто подал голос!
Один из них предложил поиграть со мной в «собачку» с этими очками.
― Да она же ничего без них не видит. Решишь сыграть, а ей самой собака-поводырь понадобится, ― усмехнулся Третьяков. ― Значит, так, Туча… что ты можешь предложить мне за свои очки?
Я задумалась на несколько мгновений.