― А что ты ответишь, если я позову тебя на свидание, а, Ларина? ― вроде окончательно успокоившись, Третьяков закинул руку мне на плечо.
― Ты зовешь меня на свидание? ― насмешливо приподняла брови.
Парень хмыкнул.
― Я этого не говорил.
― Ну, в таком случае, и мне отвечать незачем.
― Но все-таки? Если бы я позвал тебя в дорогой ресторан и принес большой букет красных роз, тебе бы это понравилось? ― сверкнув зелеными глазами, улыбнулся своей фирменной нагловато-обаятельной улыбкой.
Я не успела ничего сказать ‒ мы вошли в помещение, и перед нашими глазами возникла огромная надпись во всю стену, которую кто-то нанес на нее красной краской. От неожиданности я встала, как вкопанная.
«НИКА, ТЫ БУДЕШЬ МОЕЙ!», горели яркие буквы на белом покрытии.
Мой рот приоткрылся:
― Это ты написал?
Пару секунд парень молчал.
― Нет. Не я.
Переведя на него глаза, я увидела, что он буравит эту надпись напряженным взглядом.
― А кто же тогда?
― Понятия не имею.
Еще один тайный поклонник? Сколько же их у меня? Может, конечно, это послание было адресовано какой-то другой Нике, но наверное, все-таки мне.
Тогда в мой портфель кто-то подложил коробочку с браслетом, и вот теперь это граффити. Прямо как в средней школе ‒ мальчики в то время часто оставляли признания в любви под моими окнами (я начала пользоваться большой популярностью даже до всех пластических операций ‒ сбросила вес и уже стала красивой). Правда, одно дело писать мелом на асфальте, а другое ‒ портить школьную собственность. Это уже не романтика, а какой-то вандализм.
В этот момент мое сердце остановилось.
Черт… А что если это был… Вандал?
«С твоей красотой он не сравнится, но буду счастлив увидеть его на тебе. Восхищенный В.», было написано на бумажке, прилагавшийся к браслету. Так это загадочное «В» означало «Вандал»?
Неужели я привлекла внимание этого маньяка, покалечившего столько людей? Взорвавшего машину директора школы! Я покрылась холодным потом.
Может быть, этим социопатом действительно был Давид. Но что если… это все же был не он? Что если я стала целью таинственного сталкера, про которого было известно только то, что он неуловим и способен абсолютно на все?
Умею же я находить проблемы на свою пятую точку, ничего не скажешь.
На самом деле со мной далеко не в первый раз случилось что-то такое. Парни и даже взрослые мужчины ‒ они всегда меня хотели, и порой хотели так сильно, что становились готовы на все, чтобы получить свое. Становились одержимы. Часто это оказывалось полезно, но еще чаще приносило огромные проблемы. А иногда и то, и другое.
Мне вспомнился мой бывший, Андрей Вознесенский, главный редактор одного малоизвестного женского журнала, для которого я снималась как-то раз. Тот самый, что предложил оплатить мою ринопластику. Он оказался… женат. Женат на совершенно невменяемой женщине, из-за которой мне пришлось купить газовый баллончик и повредить провод домашнего телефона, чтобы ее звонки к нам не проходили, и мама случайно не взяла трубку ‒ почему-то я никак не могу перестать попадать в такие дурацкие истории, как будто я магнит для неприятностей.
Прежде, чем вы начнете швырять в меня камнями, скажу ‒ нет, я не знала о его семейном положении. И хоть я и считаю, что вина за измену в первую очередь ложится на мужчину, а не на «разлучницу», все равно не стала бы рушить семью, и уж точно не позволила бы этому скоту потратить семейные деньги на пластическую операцию для своей малолетней любовницы.
Я верю, что во Вселенной существуют некие законы, не оставляющие подобные действия без последствий для того, кто их совершает.
* * *
― Так что насчет ресторана и цветов? ― Давид снова вспомнил, о чем мы говорили. ― А после я бы покатал тебя на своей машине… да и не только на машине! И все в плюсе. Что скажешь?
Мы с ним как раз вошли в наш класс.