Доносящийся из вестибюля голос был едва слышен, его искажало эхо ‒ я не смогла бы с точностью сказать, кому он принадлежал. Но голос был явно не один, это мне сразу стало ясно.
Осмелившись заглянуть в щелку между дверью и косяком, я поняла, что опоздала. Теплая компашка мажоров-баскетболистов уже прошла в комнату, через которую я намеревалась удрать отсюда.
― Девчонок жаль не было. Перед ними я всегда играю еще лучше, ― сказал один из них, кажется, его звали Артур.
― Кстати насчет девчонок, ― подал голос Сашка Перов. ― Эй, Дохлый, ты вроде говорил, что новенькая ‒ твоя сводная сестра?
― Ну, и?.. ― угрюмо отозвался Коля.
― Не замолвишь за меня словечко? Скажи ей, что я спортсмен и даже почти отличник. Или нет… просто дай мне ее номер, я ей сам все скажу.
― На кой черт тебе ее номер? Почему в классе не подойдешь?
― Да она же такая… красотка, сам понимаешь. Не знаешь, куда и смотреть: губы, глаза, талия, ноги. Боже, какие ноги! Один взгляд на нее ‒ и я убит. Как вижу, сразу язык костенеет. Не будь гадом, дай номер!
Вот почему он спрашивал Давида, серьезно ли у него со мной. Потому что я ему понравилась!
― Обойдешься.
― Как друга прошу!
― Отвали, Перов.
― Что, сам на нее запал? ― усмехнулся мой бывший запартник.
― Вот еще. Она не в моем вкусе.
― Мальчиков предпочитаешь? Знали бы, давно бы выперли из команды.
― Хлебало завали.
― Ну, раз уж этот бесподобный длинноногий идеал не в твоем вкусе… Хотя, куда тебе до нее! Она таких, как ты, небось, пачками отшивает.
― Хотел бы, быстрее тебя ее заполучил.
― На что спорим?
Но мой сводный брат только фыркнул.
Нет, серьезно, ну, куда ему до меня? Тут дело даже не во внешности, просто мой сводный на редкость малопривлекательный парень. Одним словом, Дохлый.
― Правильно. Не рискуешь — не продуешь.
― Я с тобой поспорю. Твой мяч, подписанный Каримом Абдул-Джаббаром на мою приставку ‒ она будет моей, ― раздался до боли знакомый голос, голос который я предпочла бы забыть.
Давид Третьяков… Неужели мало меня мучил, мало сделал мне за эти дни?!
Оскорблял, шантажировал, щупал, как одну из своих телок. И вот теперь поспорил на меня. На что только рассчитывает, непонятно. Надеется добиться своего при помощи тех фотографий? Иного объяснения его наглости у меня не было.
Продолжая болтать, парни двинулись в сторону комнаты Давида ‒ они собирались играть в приставку, наверное, в ту самую, которую он поставил на кон.
Но тут внезапно у меня зазвонил телефон, смешав все мои планы и похоронив надежды. Звук вибрации был отлично слышен из коридора ‒ я так и не удосужилась захлопнуть дверь в ванную, в которой находилась в этот момент. Побоялась создать лишний шум.
Ворованный ноутбук в моем портфеле словно стал в сотню раз тяжелее. И как все это будет выглядеть, если меня заметут в чужой квартире, да еще и с чужой вещью в сумке?
Рядом с моим убежищем раздались чьи-то шаги… Я похолодела.
Дверь открылась…