— Рома в отличает от тебя уважает границы других людей.
— Уверен, что так, — подозрительно легко соглашается Дар, а потом полуулыбкой заявляет, — но ты хочешь, чтобы твои границы, Полины Устинова, нарушали.
Ладно, возможно, Долматов прав. Хоть я скорее съем стекло, чем в этом признаюсь вслух. И тем не менее… Я поступаю просто ужасно по отношению к Роме. Как, спрашивается, называются девушки, которые идут на свидание с одним парнем, а уходят с другим? Поверьте, приличное слово трудно подобрать.
«Рома, прости. Давай вечером поговорим?»
Ответ приходит почти сразу.
«Обязательно поговорим».
Вот и все. Похоже, наша история с Клюевым подошла к концу. И от этого я чувствую горечь. Из-за того что, кажется, сегодня потеряю хорошего друга, из-за того что поступила по отношению к нему подло. И это, знаете, хуже того, когда поступают плохо по отношению к тебе. Почему? Потому что ответственность лежит на тебе, а не на другом человеке. И совесть мучает тоже тебя.
До конца фильма Долматов то и дело пытается взять меня за руку, и в конце концов я ему позволяю.
Когда заканчивается фильм, Долматов поднимается с места и не без самодовольства заявляет:
— Придется вам, девочки, ужинать с нами. Кажется, ваши кавалеры вас покинули. Как некрасиво.
Наглецу еще и хватает совести читать морали!
— А все из-за тебя! — стукаю его в плечо от злости.
— Нет, не из-за меня, а из-за своего малодушного характера.
Нет, Клюев точно не малодушный. Просто он гордый. И его можно понять.
— Не всем же как тебе нахрапом переть, — ворчу себе под нос.
— А зря! — подталкивая меня к выходу, хмыкает Дар, потом наклоняется и интимно шепчет на ухо: — тогда может у него и был бы шанс.
Должно быть, в веке шестнадцатом нас сожгли бы на костре за непристойное поведение, потому что мы не уходим, как приличные девочки. Мы продолжаем свидание с другими парнями. Гореть нам в аду за это, но, черт возьми, это свидание с Клюевым изначально было ошибкой. И если уж гореть, то хоть за что-то.
После долгих споров, мы идем в кафе, что находится на последнем этаже торгового центра. Разместившись и сделав заказ, мы с Долматовым снова начинаем спорить. Подавшись вперед, я гневно шепчу:
— Почему ты не сказал мне раньше?
Айдар вздыхает и зарывается пятерней в волосы, а потом признается:
— Потому что я не знал, что я настолько на тебе помешался, Устинова.
— И ты утверждаешь, что ваше появление это «полная случайность»?
— Чистая случайность, — врет, не моргнув глазом.
— На девчачью мелодраму вы пошли случайно? — невинным голосом уточняю.
— А что? Сейчас в мире равноправие, — невозмутимо хмыкает. — Кто б мог подумать, что ты такая нетолерантная, Устинова!
Ну все, достал!
Не знаю, что мне хочется больше — поцеловать Долматова или треснуть, но он принимает решение сам. Буквально скручивает меня в объятиях, тесно прижимая к себе. А потом, точно дергая тигра за усы, дает легкий щелчок по лбу. Я пытаюсь вырваться, но это бесполезно, поэтому строю обиженную физиономию.
— Успокоилась? — тихо спрашивает Дар.
— Дурак! — фыркаю, силой сдерживая улыбку.
Не знаю, как ему это удается, но у меня не получается долго злиться на этого болвана. И при этом… С ним никогда не бывает скучно. Целый вечер мы провели с ребятами шутя, болтая о обо всем на свете и, конечно же, флиртуя. От нас всех летят искры, потому что и Нина с Арсеном точно запали на друг друга. К девяти вечера мы отправляемся домой. Вообще-то мы бы погуляли еще, но поскольку у Нины строгие родители ее нужно доставить домой, потом Долматов завозит Арсена, а меня в последнюю очередь.