Я поворачиваюсь назад, и натыкаюсь на холодный взгляд Ромки, отчего под ложечкой сосет.
— Полина, пош…
— Боже мой, ты не отстанешь?! — шепотом «кричу» на Долматова, а он только качает головой, ясно давая понять, что будет занозой в одном месте, пока я не соглашусь с ним поговорить.
Это парень в упертости может посоперничать с ослом. Держу пари, в какой-то момент осел сдастся, а этот же… Будет стоять на своем до последнего.
Вскипев, как точно тот чайник. Клянусь, у меня чуть пар из ушей не идет, я встаю с кресла и направляюсь на выход из зала, даже не смотря идет ли за мной Долматов. Само собой, идет. Выйдя из зала, сталкиваюсь нос к носу с тем самым охранником, что задержал Ромку и Антона. При виде меня он смущенно отводит глаза.
Ну точно без Долматова не обошлось!
Айдар выходит за мной, не сговариваясь мы шагаем в сторону уборных. Правда, до них не доходим. Айдар открывает какую-то дверь и буквально запихивает меня внутрь.
— Ты что творишь? — недовольно соплю, вглядываясь в темноту.
Судя по тому, что Долматов стоит ко мне почти вплотную, мы в очень тесном помещении. А еще здесь отчетливо пахнет моющими средствами. Шагнув назад, обо что-то спотыкаюсь и чертыхаюсь. В следующий момент включается свет. Перед глазами плывут круги. Проморгавшись, злобно уставлюсь на Айдара, который стоит, облокотившись на дверь, и сложив руки на груди.
— Обязательно разговаривать здесь? — морщусь, оглядывая помещение.
Швабры, ведра, моющие средства — мы точно в подсобке. И нас в любой момент могут застукать, и подумать невесть что. Нет, ну а что бы вы подумали, застав двух подростков в тесном помещении? Явно не то что они тут обсуждают проблемы глобального потепления.
— Обязательно. Твой верный пес уже наверное пошел на твои поиски, — криво ухмыляется. — Ты назло мне пошла с ним на свидание?
— Долматов, в этом мире не все крутится вокруг тебя любимого!
Ложь. Безбожная ложь. Ведь он попал в самую точку.
— Клюев действует мне на нервы, — жестко припечатывает.
— Тогда тебе стоит лечить нервы, — язвительно парирую.
— Не хочу о нем больше говорить. Давай, лучше поговорим о нас.
— О, а есть уже «мы»?
Ладно, признаю. Я веду себя как настоящая стерва, но Долматов это заслужил!
— А ты считаешь, что между нами ничего нет? — отвечает вопросом на вопрос.
— А как между нами что-то может быть, когда ты уезжаешь через два месяца? — взрываюсь я, больше не строя из себя холодную стерву. — Ты же мучаешь меня, Дар, — маска окончательно слетает, и вот перед ним стою я — обычная Поля, ранимая с оголенными, как провода чувствами. — Ты же уедешь, и уже через неделю забудешь мое имя. Я не хочу страдать из-за парня, который даже имени моего не вспомнит. Я действительно тебе поверила, а получается что я для тебя тоже «неделька»?
— Ты никогда не была для меня «неделькой». Кто вообще выдумал эту глупость? — брезгливо выплевывает. — Ты ведь много значишь для меня, Полина. Я не смогу забыть тебя, даже если захочу.
Это откровение неожиданное, но я не позволяю себе поверить, хоть и сердцу этого отчаянно хочется.
— А если я не уеду? — спрашивает, внимательно следя за моей реакцией.
— И что ты сделаешь? Откажешься от такой возможности?
— Откажусь, — уверенным голосом чеканит.
— В тебе говорит протест, а не здравый смысл. Никто бы от такого шанса не отказался.
— Даже ты?
— А при чем тут я?
— Тогда поехали со мной!