Подойдя, Долматов спрашивает код, а потом набирает. Конечно же, дверца не поддается. Он несколько раз с силой дергает ручку, но результат тот же.
Задумчиво потерев подбородок, Айдар спрашивает:
— Ты не меняла код?
Он что, держит меня за идиотку? Если бы я поменяла код, я бы наверняка об этом помнила.
Видимо, все мои мысли отображаются на лице, поэтому Долматов примирительно произносит:
— Может, случайно?
— Нет, — качаю головой. — Утром все было в порядке.
— Тогда кто-то поменял его за тебя, — озвучивает мои домыслы.
Ни имею ни малейшего представления, кто же это может быть! Это сарказм, если что!
— Можем сказать директрисе, она запросит у охраны видео с камер наблюдения, и мы узнаем у кого такое плохое чувство юмора.
Я и без камер знаю кто это. А с того бедолаги, которого подослали поменять код, все равно толку нет. Он ни за что не скажет, что это Королева. Если, конечно, не хочет стать еще одной подушкой для битья.
— Не нужно, — отвергаю это предложение. — Я скажу завхозу, что случайно сменила код и все. Она откроет шкафчик.
— Как скажешь, — пожимает плечами Айдар.
Он оглядывает меня с головы до ног и хмурится, замечая грязные пятна.
Смущаясь, мямлю:
— Я хотела переодеться, и вот…
— У тебя все в порядке? — неожиданно серьезным голосом интересуется.
Я скорее пройдусь по горящим углям, чем стану жаловаться Долматову на его подружку. Нет уж, сама как-нибудь разберусь!
— Да, конечно!
Айдар недоверчиво на меня косится,
словно хочет уличить во лжи, но, вздохнув, натягивает на лицо улыбку и бросает:
— Подожди секунду, я сейчас.
Он зачем-то подходит к своему шкафчику, вводит код и открывает. Копается и, достав какую-то вещь, захлопывает шкафчик. Подойдя, протягивает мне со словами:
— Держи. Штаны, конечно, тебе мои не подойдут, но толстовка вполне.
Наверное, чтобы следовать своему плану, я должна отказаться и унести от Долматова ноги прочь, однако ходить в грязном свитере еще два урока сомнительная перспектива.
Поэтому я беру толстовку и тихо его благодарю, на что парень отмахивается, говоря:
— Пустяки!
— Ладно, тогда я пойду переоденусь, — слабо улыбнувшись, говорю.
Развернувшись, иду в сторону туалета, когда Долматов меня вдруг окликает:
— Полина?