35
МАРНИ
На следующий день я с работы пишу Патрику о том, что попросила Ноа уйти, потом поднимаю глаза и вижу в дверях того самого старичка, который в прошлый раз был не готов. Но тем не менее на этот раз он уверенно входит в магазин и набирает калл, роз, гипсофил, гербер и зеленых веточек.
— Герберы — мои самые любимые цветы, — замечаю я, когда он выкладывает все это на прилавок.
Похоже, мне удается угодить ему. У него приятное лицо, морщинистое и доброе.
— Я собираюсь совершить очень храбрый поступок, — говорит он. Его глаза сияют. — Я даже на войне не делал ничего настолько храброго, если честно. Я решил сделать предложение.
— Правда?! — восхищаюсь я. — Как же это чудесно! Это будет для нее неожиданностью, или она уже знает?
— Нет, не знает. Кстати, не найдется ли у вас бумаги, чтобы написать ей? Мне пришло в голову, что, наверное, хорошо бы приложить к букету записку. Так будет убедительнее.
— Боже, вы что, собираетесь делать ей предложение на бумаге?
Он несколько настораживается:
— Да.
— Ничего-ничего, все в порядке, я понимаю. Вам помочь?
— Я должен все сделать сам, — строго заявляет старичок. — Все, от начала до конца. Хотя, знаете, много лет прошло с тех пор, как я… гхм… ну, знаете, пытался убедить даму, что стою ее интереса.
— Конечно-конечно. Вот, пожалуйста, присаживайтесь и не спешите. — Я отвожу его к маленькому белому столику в задней части магазина. — Принести вам воды? Или, может быть, словарь? Или любовный роман?
Он смеется над моими словами.
А потом долго сидит за столом, грызя кончик ручки.
Патрик пишет мне в ответ:
«Здорово! И как, ушел ли он с миром в ту добрую ночь? (Как вам мой слог?)»
«Ха! Он действительно ушел с миром. Во всяком случае, до сих пор никаких скандалов не было».
Старичок поворачивается ко мне, откашливается и произносит:
— Хотя я, наверное, все-таки могу принять от вас помощь, если вы найдете для этого время.
Я кладу телефон со словами:
— Буду рада помочь. Расскажите немного о ней. И о себе. И посмотрим, что придет мне в голову.
Он вздыхает.
— Хорошо, может, что-то из этого и выйдет… — Он закрывает глаза и начинает: — В общем, я встретился… с этой дамой. Приехал из Нью-Джерси ее навестить. И полгода приезжал к ней при каждой возможности. Каждый раз, когда она мне разрешала.
У меня перед глазами танцуют маленькие искорки. О боже! Это он!
— М… ну, она вдова моего лучшего друга. Она не знает, что я хочу стать для нее больше чем другом, потому что я боюсь ее спугнуть, и мы разговариваем только о наших покойных супругах. И о том, как у нас дела. О погоде. О передачах по телевизору. Она не знает, что у меня к ней… чувства. Она ведет себя очень порядочно.
Я откашливаюсь. Как этичнее всего поступить в такой ситуации? Может, мне следует сказать: «Эй, я знаю всю вашу историю, ведь вы — Уильям Салливан. Дело в том, что дама, о которой идет речь, мне о вас рассказывала!»
Но вместо этого я говорю:
— Это порядочное поведение из серии «держите дистанцию» или из серии «не хочу даже думать о том, что этот мужчина меня любит»? Я действительно хотела бы это понять.
— Откуда мне знать? — говорит он. — Потому я и собираюсь сделать ей предложение — посмотреть, что она скажет. — Выражение его лица до смешного серьезное. — Я, как говорится, иду с козырей.