— Она только что ушла. Я видел ее, когда шел домой. Опять поехала куда-то с этим мужиком.
— Правда? — Я отлепляюсь от Ноа. — С тем, что из Нью-Джерси?
— Вообще-то, я с ним не беседовал. Не выяснял, откуда он.
— У него номера другого штата. По ним сразу все ясно.
Ноа смеется:
— Не хватало мне только номера разглядывать.
— Могу поспорить, что мужик тот самый. И это здорово! Ладно, не бери в голову.
— А раз так, — говорит он, показывает на себя, на меня, пытается снова обнять меня, — значит…
Я не ХОЧУ секса с ним. Я не хочу секса с ним. Мне удается высвободиться, подойти к раковине и включить кран. Буду цветы поливать, вот и хорошо, вот и правильно.
— На самом деле, я прямо сейчас не могу. А когда я тут все закончу, то уйду по делам.
— М-м… ты уже это говорила, но ведь Лола уехала.
— Да?
— Я же тебе сказал, что она уехала с тем мужиком, а ты сказала, что это отличная новость. Что с тобой сегодня такое? Ты нормально себя чувствуешь?
— Расскажи-ка мне кое-что. Что было с Бликс, когда ты сюда приехал?
Я осторожно пробираюсь со стаканом воды к окну. Поливая сперва розы, а потом ромашки, я чувствую на себе взгляд Ноа.
— Она умирала, — говорит он после короткой паузы. — Я приехал сюда за неделю до ее смерти.
— Ладно, скажи мне правду. Она хотела, чтобы ты тут был?
— Ты что, издеваешься? Она сказала, что я — тот самый человек, который может помочь ей перейти на ту сторону. — Он подходит, забирает у меня из рук стакан, ставит на стол и берет меня за плечи. — Что происходит? — Ноа наклоняется ко мне, ведет губами по моему подбородку.
Я отстраняюсь и смотрю ему в лицо.
— Ничего. Я просто подумала, как это было для тебя тяжело. Ужасно тяжело. Видеть ее такой. Умирающей.
Его прорывает:
— Знаешь, что было тяжело? То, что она не желала ничего делать, чтобы поправиться. Строго запретила вызывать врача. Я хотел ей помочь, но она хотела, чтобы я просто сидел рядом и смотрел, как она умирает.
Я отодвигаюсь от него со словами:
— Она ведь имела право поступить по-своему.
— Да, конечно. Но я вот о чем: почему именно я оказался тем парнем, который должен был за этим наблюдать? Вообще-то, для таких случаев существуют больницы. Ну да неважно! Я все равно это сделал. Ради нее. А потом… она умерла и завещала этот дом тебе. — Он издает короткий горький смешок.
— Не думаю, что это самое главное в ее смерти.
— Да какая разница. Все в прошлом. Я поступил так, как она хотела. Дело закрыто. Все в порядке. — Он окидывает меня взглядом, протягивает ко мне руки, улыбается. — И вообще, почему мы об этом разговариваем? Пойдем порадуем себя. И друг друга. Внизу, в спальне. — И он кивает на дверь.
Но я не могу. На самом деле, глядя на него сейчас, я не способна поверить, что когда-то позволила себе связаться с таким самовлюбленным, эгоистичным ребенком. Который во всем, что происходит вокруг, видит лишь себя одного. Честно говоря, меня даже чуть-чуть подташнивает.
— Нет, — говорю я и сглатываю, в надежде хоть немного увлажнить внезапно пересохший рот. — Я должна тебе сказать, что мне все это больше не подходит.
— Что?