- Полагаю, слушаться хозяйку. - Янси приглашающе взмахнул рукой. - Ты первая.
- Душ? О, я не хочу!
Он подтолкнул ее к рукомойнику и повернул лицом к зеркалу.
- А не помешало бы!
- Ох, ну и вид у меня! - Она еще секунду колебалась, пробормотала, Ладно... - и стянула через голову насквозь промокшее платье.
Янси медленно раздевался, пока Беверли плескалась под душем. К тому времени, когда зеркало совсем запотело, они уже весело напевала какую-то мелодию без слов своим тоненьким голоском.
Его потрясенное воображение вновь и вновь рисовало образ Лонг, какой она впервые предстала перед глазами, - очерченная светом лампы, обрамленная ореолом сверкающих капель дождя. Разум творил ее портрет, чтобы через мгновение отпрянуть от воссозданного облика, голоса, жестов в благоговейном ужасе. Он предпочитал любоваться, откалываясь анализировать то, с чем только что столкнулся. Его мир не содержал, просто не мог вместить ничего подобного. Единственная связная мысль оформилась в виде вопроса, на который Янси не знал ответа. Как может быть женщина такой решительной, проворной, сильной и в то же время начисто лишенной привычной, как ему казалось, суетливости, принося со своим появлением тишину и спокойствие? Ее голос доносился словно через наушники, - ясно, так что улавливались все оттенки тембра, - но при этом не раздражал, ласкал слух. Распоряжалась с такой завидной энергией, любой другой орал бы, как сержант во время строевой подготовки.
- Не выключай, - попросил он жену.
- Ладно. - Она высунула из-за занавески распаренную руку, Янси набросил на нее полотенце. - Ух, хорошо, - произнесла Беверли, выходя и энергично растирая тело. - Такое чувство, будто нас похитили. Но это даже приятно!
Он шагнул за занавеску, намылился. Обжигающие струи приятно взбодрили озябшую кожу; под этим массажем расслабились даже те мускулы, которые не ныли после тяжелой дневной нагрузки. Никогда в жизни не испытывал Янси такого удовольствия, стоя под душем. Все было так хорошо.., пока не раздался сдавленный трагический вопль. Янси узнал хорошо знакомый сигнал и вздрогнул.
- Теперь-то ты что натворила? - осведомился он деланно безразличным тоном, который был призван показать супруге, каких усилий стоит ему хранить ангельское терпение. Янси выключил душ и сквозь плотную завесу пара посмотрел на жену. На голове Беверли красовалось закрученное тюрбаном полотенце, с плеч свисал голубой пляжный халатик.
- Все в черном!
- Дай полотенце. Что в черном?
- В черном чемодане. А здесь только вещи для пляжа. Ничего твоего, кроме плавок.
- Да уж, - произнес он после подобающей паузы. - Сегодня просто твой день.
- Ох, Яне, мне так жаль...
- Мне тоже. - Он продолжал смотреть на нее в упор, пока жена не поникла. Опять надену мокрое, только и всего. Подумаешь!
- Но так нельзя!
- А ты что предлагаешь? Хорошо, я выйду в плавках.
Стук в дверь.
- Стол накрыт!
Прежде чем Янси успел остановить жену, она жалобно проблеяла:
- Вы знаете, я случайно взяла не тот чемодан, в нем нет никаких вещей мужа, кроме купального костюма!
- Хорошо, - прозвучал безмятежный голос за дверью. - Надевайте его и выходите. Кофе готов.
Не дождавшись ответа от опешивших супругов, Лоне негромко рассмеялась - Вы приехали сюда на озеро отдыхать пли разводить церемонии? Не собирались нигде показываться в купальнике?
- Да будет вам! - добавила она с такой теплотой, что на их лицах невольно расцвели глуповатые улыбки.
- Сейчас идем, - отозвался Янси, натаскивая взятые из раскрытого чемодана плавки.
В гостиной успели разжечь огонь, языки пламени уже добрались до растопки и словно украдкой касались полена. Накрытый стол выглядел весьма привлекательно: салфетки пепельного цвета под приборы, черные чашки, черные свечки в железных кованых подсвечниках. Рядом стоял, бурно испуская пар, стеклянный кофейник. Едва они успели сесть, из тостера со щелчком выскочили две половинки сдобы.
Лоис пришла из кухни, держа черную сахарницу. Плавным движением скользнув за спины супругов, она склонилась над столом. Изящная рука поставила на место сахарницу, другая прикоснулась к обнаженному плечу Янси. И тут что-то произошло...
***