Я не услышал.
- Пожалуйста, Дэвид! Я подошел к двери.
- Дэвид, не знаю, что у тебя на уме. Но мне все равно. Встань передо мной, чтобы я тебя видела. Я... Мне страшно.
Тут я допустил ошибку. Мира никогда не испытывает страха. Я обошел кресло и встал перед ней. Она улыбнулась. Я приблизился. И она ударила меня ногами в живот.
- Вот тебе, сволочь, за то, что меня привязал. А теперь отвечай: чего ты добиваешься!
Я сказал - когда поднялся с пола и отдышался настолько, чтобы заговорить:
- Сколько сейчас времени, свет очей моих?
- Десять минут... Дэвид!!! Дэвид, что ты наделал! Какой же ты дурак! Я же говорила... Дэвид!
Второй и последний раз в жизни она плакала на моих глазах. Десять минут девятого, а лицо ее все еще на месте. Я вылечил ее! Во всяком случае, кожу лица. Я отошел за спинку кресла - там я был в безопасности.
- Мира, прости, что я так обошелся с тобой. Я знаю, что ты думала про мою затею с лекарством. Я видел, что не смогу тебя уговорить. Мне ничего другого не оставалось. Ну, моя упрямая жена, кем ты теперь меня считаешь?
- Ты скотина. Умная, но все равно скотина. Развяжи меня. Я от души улыбнулся.
- О нет. Нам предстоит второй акт. - Я подошел к рабочему столу и наполнил шприц. - Теперь не шевелись, родная. Игла у шприца тонкая, не хотелось бы ее сломать.
Я смочил лосьоном ее щеки, чтобы действие инъекции не распространилось за пределы лица.
- Надеюсь, у тебя благие намерения, - процедила Мира сквозь стиснутые зубы, в то время как я вводил иглу в подбородок. - Ой! - воскликнула она через несколько секунд. - Чешется!
Лицо Миры вдруг покрылось густой сеткой морщин. Я оттянул кусочек кожи на лбу и осторожно ее снял. Мира долго таращилась на меня, затем тихо сказала:
- Я не могу тебя поцеловать, мой чудотворец. Развяжи меня.
Я послушался. Мира тоже выполнила свое обещание, после чего мы прошли в соседнюю комнату, где она могла сколько угодно скакать от радости, и я мог не опасаться, что она разобьет какую-нибудь ценную склянку.
Внезапно она замерла, не завершив очередного пируэта.
- Дэвид, нам необходимо развлечься. Она села на пол и стала истошно орать. Мощь ее легких я сразу же оценил.
Через полминуты по лестнице простучали шаги, такие же невыразительные, как и лицо того, кто поднимался к нам.
- Именем закона, откройте! - прорычал Бретт. Этот человек обладал редкостным даром мямлить даже тогда, когда кричал во весь голос.
Мира тут же вскочила и побежала открывать.
- О, мистер Бретт! Мы очень рады. - Теперь она была радушной хозяйкой дома. - Проходите, пожалуйста.
Бретт непонимающе воззрился на нее.
- Что здесь происходит?
Невинный взгляд Миры может обезоружить кого угодно.
- А в чем, собственно, дело, мистер Бретт?
- Это вы кричали? Мира уверенно кивнула.
- Да. Я люблю покричать. А вы?
- Нет. Что за глупые шутки?