— А, может быть, драгоценные камни, которые дороже всего того, что находится в трюме, а? — подозрительно спросил келевст, но, заглянув в сундучок, разочарованно сморщился: — И правда, одни бумаги…
Он вернул сундучок владельцу и увидел кожаный мешочек в руках Альбина:
— А у тебя что?
— Книги! — изо всех сил скрывая волнение, ответил тот.
— Что, тоже дорогие твоему сердцу?
— Да, представь себе, эти книги — самое дорогое, что есть для меня в этом мире! — сказал правду Альбин, и от этого голос его налился такой убедительной силой, что келевст не стал даже приказывать развязать мешочек.
— Что-то вы мало взяли с перепугу с собою в дорогу! Одна радость — теперь у вас будет утешение для того, чтобы одному читать письма, а другому книги! — захохотал он, и освобожденные гребцы вместе с рабами-предателями поддержали его дружным угодливым смехом.
Не смеялся один лишь Грифон, все время прятавшийся за их спины, чтобы его не увидел бывший господин.
Но тому и так было не до него.
Вместе с Альбином он спустился в лодку, которая — бледный раб не обманул — была заполнена амфорами и корзинами с провизией.
Капитан помог им усесться и — страх за судьбу корабля пересилил чувство ненависти и мести к бунтовщикам — прокричал:
— Келевст! Помни, что я тебе говорил о том, как держать курс днем и ночью. А главное, если начнется сильный шторм — рубите скорее мачту! Ее не жалко, есть запасная — зато спасете корабль!
— Может быть, все же отправишься с нами, Протагор? Смотри — я дам тебе столько золота, сколько ты весишь сам! — крикнул ему келевст и после того, как капитан решительным жестом отказался, вновь захохотал: — Ну тогда счастливого плавания с чтением и тебе!
Разом забывая о взявшихся в лодке за весла римлянах и капитане, келевст громовым голосом велел рабам спускаться в трюм и выносить на палубу золото. Те радостно бросились выполнять долгожданный приказ.
Клодий, слыша и видя это, неожиданно засмеялся.
— Что с тобой? — опасаясь за его рассудок, с тревогой спросил капитан.
— Со мной ничего… А они… они… Я представляю, как они сейчас стараются, разбивая камни. А, Альбин?
— Да, — тоже смеясь, подтвердил, тот. — И как разочарованно вытягиваются у них лица!..
Капитан, ничего не понимая, принялся переводить недоуменный взгляд с одного на другого…
— Все дело в том, что там нет никакого золота! — объяснил ему Клодий.
— То есть, как это нет? — не понял капитан. — Ты что — не взял с собой всего своего богатства?
— Почему? Взял! Только оно не в трюме — это Альбин пошутил, а глупый Грифон и поверил — а здесь… — Клодий похлопал по сундучку, который лежал у него на коленях. — Тут — долговые расписки, поручительства и прочие документы, по которым я могу получить огромные суммы во многих городах мира. Причем, такие, которые просто обанкротят эти города!
— То-то я не мог понять, когда вы успели заменить балласт на золото?.. Я же ведь почти все время был на судне! — пробормотал капитан и, глядя на небо, вздохнул: — Только все это — зря!
— Как это зря? — налегая на свое весло, уверенно возразил Клодий. — Трое таких здоровых мужчин, с таким количеством еды и питья, да твоим умением отыскивать путь в море, мы без особых трудов сумеем добраться до ближайшего берега!
— Сумели бы, — поправил его капитан. — Если бы не одно — пока еще совсем маленькое, но скоро сами увидите, какое большое — «но».
Теперь уже Клодий и Альбин с недоумением посмотрели на капитана.
И тот сказал:
— Близится сильный шторм. И на этой лодке, уж поверьте моему опыту, мы с вами обречены.
— Откуда тебе это известно? — перебивая друг друга, накинулись на капитана римляне. — На море полный штиль! И мы, может, еще успеем прорваться до того, как начаться шторму?..
— Нет! — отрицательно покачал головой тот и, показывая на крошечное облачко на горизонте, сказал: — Через полчаса, самое большее, через час — это облачко превратится в огромную тучу.