Я ухожу, пока дозорный продолжает кланяться. Он явно не был выбран за свой разум.
Как только я вхожу в громоздкий вестибюль замка, обитый деревом, меня осеняет… Я сейчас увижу Джована! Я останавливаюсь на полпути к залу собраний. Недосып и стресс последней недели дают о себе знать. Интересно, как я выгляжу? Я встряхиваю головой, желая очистить затуманенный разум. О чём я думаю? Я продолжаю идти, не обращая внимания на новое напряжение.
— Хм, Лина?
Я поворачиваю голову в сторону звука. Это Камерон. Маленький сын Томи, одного из делегатов.
— Привет, Кам. Тебе что-нибудь нужно? — спрашиваю я.
— Неа, я в порядке. Король хочет тебя видеть. Я слышал.
Джован всем отдал этот приказ? Я упорно игнорирую тепло, разливающееся по мне. Я достаточно устала, чтобы признать, что чувствую себя так, потому что скучала по нему. Я слишком устала, чтобы притворяться, что это просто нетерпение передать новости о том, что произошло в Ире. Но знать о своих чувствах и действовать в соответствии с ними — две разные вещи.
— Я как раз направляюсь к нему. Проводишь меня?
Я следую за юным, пухленьким мальчиком, пока мы не доходим до зала собраний. Стоит ли мне постучать? На мой вкус это слишком робко.
Я толкаю дверь, и меня накрывает волной шума.
— Блейн! То, что ты предлагаешь, просто нелепо, — раздается голос Драммонда, отца Арлы.
Кто-то ударяет кулаком по столу, и я, наконец, понимаю, что только что услышала. Кто-то только что сказал «Блейн»? Джован не мог сделать его советником! Я задыхаюсь, слишком хорошо зная о сомнительных делах Блейна. Этого не может быть. Я чувствую руку на своей руке и чувствую, как мои мышцы напрягаются в оборонительном жесте. Я расслабляюсь, узнав Роско, самого надежного советника Джована и отца одного из делегатов, Аднана. Пожилой мужчина всегда вежлив. Необычная черта для Брумы.
— Татума Олина, я рад вашему возвращению. Король очень хочет вас видеть.
Он ведёт меня вокруг стола для совещаний — большого каменного круга. По пути мы проходим мимо других советников. Они замолкают и смотрят на меня. Я осторожно высвобождаюсь из направляющей руки Роско. Большинство из них выглядят спокойными, но есть и те, кто по-прежнему настороженно или неприязненно смотрит на меня, я не знаю. Моё сердце начинает биться учащённо, когда я ближе подхожу к Джовану. Смотрит ли он на меня? Я молю свои ноги не спотыкаться, хотя они не спотыкались с самого детства. Я хочу увидеть его, но в то же время мне плохо. Это нормально?
Я вздыхаю с облегчением и небольшим разочарованием, когда вижу, что Джован горячо спорит с человеком, стоящим слева от него. Это даёт мне шанс проконтролировать свои скачущие мысли. У меня всегда такая реакция, когда я впервые вижу его: ощущение правильности и покалывание по спине, как будто на меня стекает вода. Несмотря на всю мою решимость в вестибюле, я чувствую, как моя уверенность рушится — просто при виде его.
Он такой же внушительный и сильный, как всегда, в своих нагрудных доспехах. Он сидит на троне правителя на возвышении каменного круга и, не напрягаясь, командует залом. Я сглатываю, когда подхожу ближе и, наконец, вижу его лицо. Щетина на его подбородке длиннее, чем когда я видела его в последний раз. Несомненно, после известия о предательстве моей матери бритьё потеряло значимость. На его коже следы путешествий и высохшего пота. Вероятно, он только что вернулся с передовой. Его немытое состояние не останавливает меня от желания прикоснуться к нему. Мой взгляд блуждает повсюду: его плечи, руки, светло-каштановые волосы длиной до плеч.
Чем быстрее я смогу вернуться в Осолис, тем лучше.
— Мой Король, — Роско прерывает его на полуслове.
Джован раздражён тем, что его прервали. Но я с обречённым чувством сладости наблюдаю, как он замечает меня, и его лицо меняется от раздражения к облегчению, а затем переходит в свою обычную уверенную, граничащую с надменностью, манеру.
— Татума, ты вернулась. И в целости, — говорит он тихим голосом.
По мне пробегает дрожь. Я стою достаточно близко, чтобы видеть его глаза. Голубой цвет такой яркий, он всегда притягивает мой взгляд, пронзая меня насквозь. В этот момент его глаза странствуют по моей фигуре. Мой лётный костюм не оставляет много места для воображения, хотя это не самый худший наряд, который я когда-либо носила. Эта честь принадлежит костюму из ремней.
Я прочищаю горло.
— Да.
Он вскидывает бровь от моего короткого ответа. Разве он не знает, что это всё, что я умудряюсь вымолвить, когда он так на меня смотрит?
— И ты добилась успеха?
Он хмурится. Я чувствую, как мужчины позади меня подаются вперёд, чтобы услышать мой ответ.
Я отрывисто киваю.
— Да. В настоящий момент армия остановлена.
Мне очень нужно поговорить с ним наедине. Я поворачиваю голову к двери за троном. Основываясь на своём пребывании в двух одинаковых замках в Гласиуме, я знаю, что там находится небольшая комната для совещаний.
Позади меня торжествуют. Но есть что-то ещё. Беспокойство. Советники не уверены, могут ли они доверять мне — и не без оснований после действия моей матери. Но я почти не обращаю внимания на их реакцию. Моё внимание приковано к Джовану. Он прищуривает глаза, глядя на меня. Я снова наклоняю голову к двери и сдерживаю смех, когда он, наконец, понимает мой намёк. Солати мог бы понять по краткости моих ответов, что я хочу поговорить наедине. Для Брумы требовалось несколько подсказок, потому что они были чересчур откровенны. Я обнаружила, что в значительной степени приспособилась к их манерам, но полагала, что некоторые черты слишком укоренились во мне. Заблуждение моего народа заключалось в том, что смелость Брум не означала, что они были не интеллигентны. Они просто были прямолинейны, не привыкли к намёкам и тонкостям. В большинстве случаев мне это нравилось.