— Этого не случится! — мама выглядела раздраженной и расстроенной. — Тебе нужно довериться мне, Илларей.
— Но…
— Тише, — она подняла руку, призывая к молчанию. — Геро скоро будет здесь. Я не хочу, чтобы ты пугал ее такими разговорами.
Дракон тяжело вздохнул и посмотрел на дорожку, ведущую от главного входа к саду. Геро проследила за его взглядом и увидела…себя.
Маленькую, хрупкую, в платье из той же ткани, что и у ее мамы. Рыжие волосы заплетены в сложную косу, но несколько кудряшек все равно выбились и закрывали лоб.
Сколько ей лет?
Пять? Может, шесть?
— Я не помню…
Заметив Илларея, маленькая Геро радостно рассмеялась и бросилась к дракону, а он раскрыл объятия и прижал малышку к себе, поднял в воздух и позволил маленьким ручкам обвить его шею.
— Дядя Илларей, ты пришел! — защебетала девочка.
— Конечно, пришел, — с улыбкой ответил ей дракон. — Я же обещал.
А взрослая Геро стояла в стороне и не могла пошевелить ни единым мускулом.
Что происходит?
Это ее воспоминания?
Значит, она видела его, когда была маленькой?
Обхватив голову руками, Геро зажмурилась, пытаясь справиться с накатившей слабостью.
“Ты должна смотреть, Геро. Ты должна увидеть все”.
Открыв глаза, она наблюдала за тем, как дракон занял кресло рядом с мамой и устроил девочку на коленях.
— Пойдешь со мной на крышу сегодня? — деловито спросила маленькая Геро.
“На крышу?”.
— Конечно, милая, — заверил ее Илларей. — Но для начала — чай. Хорошо?
Геро должна увидеть все.
И она будет держаться за это место, пока не соберет все воспоминания, которых отец ее лишил!
Темнота всегда была рядом
Девушке было тяжело смотреть на происходящее. Чувство несправедливости росло, готовое проглотить ее целиком. Так хотелось быть сейчас возле мамы, чувствовать, что она говорит именно с ней, взрослой Геро. Держит ее за руку, гладит по голове, подливает травяной чай, смеется.
Девушка уселась на траву и жадно впитывала каждое слово мамы, все ее жесты: то, как она откидывала волосы со лба, как двигалась, наклоняла голову или улыбалась, глядя на Илларея.
У этой троицы была связь. Она ощущалась в воздухе, можно было попробовать ее на вкус, а сама Геро была лишь сторонним наблюдателем, что никогда не будет так близка ни к маме, ни к дракону.
Она понимала, что все это ее история. Это она, маленькая, сидит и разговаривает с мамой, но взрослая Геро ничего этого не помнила. Воспоминания были туманными, размытыми образами большую часть ее жизни и вкус несправедливости и обманы наполнил рот кислой горечью.
Может, помни она всегда…
Может, тогда и Илларей не вызвал бы у нее того щемящего ужаса. Ему не потребовалось бы говорить ей все те жуткие слова и угрожать, чтобы надломить и войти в разум, что и так был готов принять давнего друга.