— Нет, не мог бы, — непринужденно говорит он, — подойдите сюда.
Мои каблуки стучат по твердому дереву, и я модельной походкой направляюсь к Скотту Ван Райту.
Он закинул одну ногу так, что лодыжка лежит на бедре, прикладывает палец к щеке, бесстыдно рассматривая моё тело. От моих стройных ног, до подола черного плиссированного платья с прозрачными рукавами длиной три четверти и до высокого воротника, обрамляющего мою тонкую шею. Он исследует мои темно-блестящие губы, щеки с розовым румянцем, обходит мои сердитые глаза, задерживаясь на груди.
Я останавливаюсь у его ног и бросаю контракты на стол перед ним. Они отскакивают от полированной поверхности и падают ему на колени. Одна скрепленная стопка даже соскальзывает на пол. Я широко улыбаюсь, поскольку ему приходится неловко нагнуться, чтобы дотянуться до них.
— Поднимите их, — говорит он.
Моя улыбка исчезает.
— Они под столом.
Он кивает, оглядывая меня ещё раз.
— И Вы их уронили.
Он это не серьезно. Я скрещиваю руки, не реагируя на его просьбу. Он просто сидит и ждет, когда я выполню это требование.
Это проверка.
Я привыкла к ним. Иногда я даже сама так делаю, но на этот раз это не приведет меня ни к чему хорошему.
Если я нагнусь, он получит надо мной странную власть. Он сможет командовать мной так же, как Коннор Кобальт простыми словами заставляет людей выполнять его приказы.
Это дар манипулятора.
Я даже и близко не обладаю подобным. Думаю, я слишком сильно поддаюсь своим эмоциям, чтобы оказывать такое влияние на других людей.
— Возьмите их, — говорит он, его взгляд снова останавливается на моей груди.
Я напоминаю себе, зачем мне нужен Скотт и почему я хочу, чтобы обилие камер фиксировали каждый мой шаг. Я делаю вдох. Хорошо. Ты должна это сделать, Роуз. Чего бы это ни стоило. Я морщусь и опускаюсь на колени. В платье. Это работа для личного помощника, а не для клиента.
Я слышу, как он щелкает ручкой, пока я собираю бумаги. На мне нет топа с глубоким декольте, который выставлял меня бы во всей красе. У меня также нет огромной груди, на которую можно было бы поглазеть. Максимум, что он может сделать, это шлепнуть меня по заднице и попытаться заглянуть мне под платье, край которого угрожающе задирается на бедрах.
Когда я поднимаюсь и бросаю бумаги на стол, его губы изгибаются вверх.
Скотт Ван Райт (мудак) 1 — Роуз Кэллоуэй (жалкая) 0.
Я сажусь на ближайший стул, пока Скотт пихает контракты в свой портфель.
Мой парень настаивал на том, чтобы привести на встречу своего юриста, но я не хотела, чтобы Скотт подумал, что я не могу справиться с ситуацией самостоятельно. У меня не будет юриста, пока за мной следят камеры, и я предпочла бы взять дело в свои руки.
Не то чтобы я проделываю огромную работу.
Если бы я приказала Скотту что-то сделать, он бы посмеялся надо мной. Но я посещала несколько юридических курсов до окончания Принстона. Я знаю свои права.
— Чтобы было понятно, Вы работаете на меня, — напоминаю я ему. — Я наняла Вас для создания шоу.
— Это мило. Но после того, как Вы подписали контракт, Вы официально стали моей работницей. Вы равноценны актрисе, Роуз.
Нет.
— Я могу Вас уволить. Вы не можете уволить меня. Это не делает меня Вашей работницей, Скотт. Это делает меня Вашей начальницей.
Я жду, что он откажется от этой проигранной битвы, но он качает головой, как будто я не права. Я знаю, что я права... Так ведь?
— Моя продюсерская компания единолично владеет всем, что сестры Кэллоуэй снимают на центральном телевидении. Чтобы меня уволить, нужна веская причина и Вы не можете пойти к другому продюсеру. Я — Ваш единственный шанс на реалити-шоу, Роуз.