— Самую лучшую.
Она закатила глаза.
— Если тебе нечего толком сказать, Ричард, тогда зачем вообще говорить?
Я не мог сформулировать ответ, который она хотела услышать. Я потратил годы на создание барьеров и защиты. Я мог позаботиться о девушке лучше, чем любой другой парень. Но моя мать никогда не учила меня любить. Она учила меня государственному долгу, истории и разным языкам. Она сделала меня умным.
Она сделала меня логичным и смышлёным.
Я познал секс. Я познал привязанность. Но любовь? Это была нелогичная концепция, что-то вымышленное, как Библия, как сказала бы Катарина Кобальт. Когда я был ребенком, я думал, что любовь относится к миру фантастики, как ведьмы и монстры. Она не могла существовать в реальной жизни, а если и существовала, то была похожа на религию — только для того, чтобы люди хорошо чувствовали себя.
Любовь.
Для меня это было фальшью.
И я чуть не закатил глаза. Вот так, Коннор. Это что-то чертовски настоящее. Это что-то от сердца.
— Роуз, — начал я. И она повернулась, чтобы посмотреть на меня. Ее взгляд был подобен глубинам ада. Ледяной холод. Горький. Бурный и болезненный. Я хотел испытать все это. Но я не мог показать ей все карты, которые у меня были. Я не мог впустить её. Я бы проиграл игру первым. А она только началась. — У тебя всё получится.
И всё.
Она ушла.
Через знакомого я узнал, что Роуз Кэллоуэй была принята в программу Чести. Узнал, что она отклонила предложение учиться в Пенне. По какой-то причине она выбрала Принстон, наш колледж-соперник.
Шесть месяцев спустя я начал встречаться с Кэролайн Хаверфорд. Вскоре после этого она стала моей девушкой.
Это была жизнь, которую я ожидал.
К ней я был готов.
В ней не было ничего спонтанного или манящего.
В девятнадцать лет все было практично.
Пять Лет Спустя
1. Роуз Кэллоуэй
Вы знаете истории, в которых сильный, мускулистый мужчина входит в комнату с высоко поднятой головой, выпяченной грудью и отведенными назад широкими плечами — он король джунглей, самый главный мужчина в кампусе, тот, от которого у девушек подгибаются коленки. В нем атмосфера необоснованного превосходства только потому, что у него есть член, и он это знает. Он ожидает, что у девушки заплетется язык и она будет соглашаться на любой его каприз.
Ну, я проживаю эту историю прямо сейчас.
Мужчина восседает во главе стола для совещаний (вместо ближайшего ко мне кресла) и просто пялится в мою сторону.
Может быть, он думает, что я стану той одурманенной девушкой. Что я буду трепетать при виде его глубоких серых глаз и причесанных светлых волос. Ему двадцать восемь, он запятнан голливудской элитарностью и самодовольством. Когда я впервые заговорила с ним, он называл имена актеров, продюсеров и режиссеров, ожидая, когда я оцепенею и остолбенею. «Я знаю такого-то и такого-то. Я делал проект с этим, как там его».
Моему парню пришлось выхватить телефон из моих рук, прежде чем я прокляла голливудского исполнительного продюсера за то, что он меня до смерти раздражает. Наконец он заговорил.
— У вас с собой контракты?
Его стул скрипит, когда он откидывается назад.
Я достаю из сумочки пачку бумаг.
— Подайте мне их сюда.
Он указывает на меня двумя пальцами.
— Вы могли бы сесть рядом со мной, — отвечаю я, вставая на две ноги в туфлях с толстым каблуком и латунными застежками, в военном стиле из новой коллекции Calloway Couture.