— Я в порядке, — ее голос был полон мрачной решимости. — Я выбью полуклином это дерьмо.
Ветер донес до нее смех Гейба.
Меньше, чем через минуту она уже спускалась вслед за ним со склона, чувствуя, как ветер хлещет ее по лицу. Снежинки прилипали к ее коже, прежде чем растаять на ней. Ее сердце билось так же быстро, как двигались лыжи, дыхание было прерывистым, пока она сосредотачивалась на своей технике, чтобы контролировать спуск.
К тому времени, как они добрались до следующей площадки, она была в восторге. Если это будет только спуск, они доберутся туда намного быстрее. Норт подъехал к ней на лыжах, одарив ее улыбкой.
— Ты отлично справилась. Гейб сказал, что ты ужасна на спусках.
— Я быстро учусь.
— Я это вижу, — он толкнул ее в плечо. — В конце концов, ты же Винтер.
Пока они ехали на лыжах, дорога была пугающе пуста. Людей не было видно — и животных тоже. Они все разумно оставались в безопасности, укрываясь от бури.
Все, кроме четырех человек, которым следовало бы сделать также.
Они съехали еще с одного спуска, и Гейб издал крик, эхо которого заглушил снег, покрывающий землю и деревья.
— Впереди кто-то есть.
Она прищурилась, потому что прямо сейчас все, что она могла видеть, была белизна снежинок, несущихся на них. Затем что-то изменилось. Было темно и трудно что-либо разглядеть, но что бы это ни было, оно двигалось.
— Джош? — крикнула она, ветер поглотил ее голос.
Она заставила себя двигаться быстрее, сокращая расстояние между ней и Гейбом. Ее дыхание вырывалось через губы, мышцы бедер болели, но с каждым движением вперед она чувствовала то, чего не чувствовала с тех пор, как покинула дом своей мамы.
Надежду.
Она почувствовала надежду.
— Это человек, — крикнул Гейб. Она слышала, что лыжи Норта движутся так же быстро, как и ее, пока он катился рядом с ней, не утруждая себя использованием ее следов.
— Это он! — крикнула она своему кузену. — Это определенно он, — она бы узнала это толстое пальто откуда угодно. И эта решимость в его походке. Из ниоткуда у нее на глазах выступили слезы, потому что она почувствовала такое чертово облегчение.
Он жив. Он идет. Он здесь.
— Джош! — снова крикнула она.
— Холли? — в ответ раздался его низкий крик.
— Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя, — ей пришлось сделать вдох. — Я люблю тебя, черт возьми.
— Думаю, он тебя понял, Хол, — Норт уже смеялся. Он потянулся к плечу Гейба, и они оба остановились, позволяя Холли самой преодолеть оставшееся расстояние между ней и Джошем.
А потом она оказалась перед ним. Перед мужчиной, в которого влюбилась вопреки своей воле. Перед мужчиной, который любил ее настолько, что подарил ей город на Рождество. Перед мужчиной, который поджег ее мир.
— Я люблю тебя, — сказала она, потянувшись к его руке в рукавице. — Я люблю тебя, Джош Гербер.
Его зубы стучали, но каким-то образом ему удалось улыбнуться.
— Я тоже тебя люблю. Так чертовски сильно. И мне казалось, что я говорил тебе не выходить.
— Я бы этого не сделала, если бы один горожанин не был настолько глуп, чтобы выйти на холод, — ей хотелось рассмеяться, потому что ее охватило облегчение. Он любил ее. И это было все, что ей нужно. В этот момент ничто другое не имело значения.
Снег. Город. Или тот факт, что ей было так холодно, что щипало лицо.
— Это действительно мило, — сухо сказал Гейб, останавливаясь рядом с ними. — Очень романтично и все такое. Но вокруг бушует буря, и мы должны попасть в укрытие.