Добрые русские люди. От Ивана III до Константина Крылова. Исторические портреты деятелей русской истории и культуры: читать начало книги онлайн

Пройдя Урал, русское войско вышло к реке Ляпин, притоку Северной Сосьвы, «от Камени шли неделю до первого города Ляпина». Из Обского устья, с Обдора, прибыли на оленях Югорские князья уже бывшие союзниками Москвы. По всей видимости, именно югорцы привезли необходимое для зимы транспортное снаряжение и «от Ляпина шли воеводы на оленях, а рать на собаках».

Дальше началась масштабная военная экспедиция, о которой, как ни странно, сведения сохранились в намного более общем виде, чем о путешествии. Нам известно, что Курбский и Ушатый «поимали 33 городы, да взяли 1009 лутших людей, да 50 князей привели». Отдельно действовала экспедиция В. И. Гаврилова-Бражника, следовавшая, по всей видимости, южнее — на Лозьве, Пелыме, Конде (в районе действий экспедиции 1483 года). «Да Василей же Бражник взял 50 городов». Экспедиция князей Курбского и Ушатого победоносно возвратилась в Москву на пасху 1501 года.

Дипломатия Третьего Рима

Хитроумие и масштабность мысли большого стратега распространялись у Ивана Великого и на его дипломатию. Государь всюду умел находить друзей, сталкивать друг с другом врагов, привлекать к себе даже вчерашних противников.

Иван III успешно внедрил в русскую внешнюю политику принцип «дружбы с врагами врагов» и применял его с невероятной эффективностью. Противостояние с ханом Большой Орды Ахматом на Угре вряд ли было бы выиграно, если бы не союз Ивана с крымским ханом Менгли-Гиреем. Против ближних врагов и конкурентов — Швеции и Ганзы Иван III нашел ценного партнера в лице Дании.

Установив связи с Империей Габсбургов, искавших союзников против Турции, Иван немедленно начал добиваться единого фронта с Веной против Польши. Австро-Русская ось в XVI веке стала для Польши-Литвы серьёзным сдерживающим фактором. Характерный факт — империя Габсбургов отнеслась к державным притязаниям Москвы не только без враждебности, но и подогревала их. Первый же посол из Вены предложил Ивану королевскую корону и династический брак дочери князя с императором, на что получил ответ, что русские государи издревле самодержавны и в пожаловании короны не нуждаются.

«Византийский брак», заключенный при поддержке папского престола, резко повысил международный престиж России — великий князь Московский сразу начал рассматриваться как легитимный и статусный игрок на европейской дипломатической арене, с которым престижно и выгодно было поддерживать дипломатические контакты.

Понятно, что главное, что интересовало гостей с Запада — это возможность втянуть Москву в антиосманский союз. И здесь тема «византийского наследия» русских государей была как нельзя кстати. Однако дипломатия Ивана III и его сына Василия III придерживалась национальной ирредентистской программы — возвращение «русской óтчины». В ответ на многочисленные квазивизантийские соблазны русская мысль выработала концепцию России — Третьего Рима, записанную уже при Василии III, но оформившуюся, несомненно, под впечатлением правления Ивана III.

«Вся христианская царства приидоша в конец и снидошася во едино царство нашего государя, по пророческим книгам, то есть Ромеиское царство [так в старейшей рукописи, в других — „Россейское“]: два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвёртому не быти».

То есть Русское государство и есть истинный Рим, третий извод Ромейского царства, а четвертому не бывать. Нет никакого смысла сражаться с агарянами за Константинополь, поскольку именно Русь и есть теперь истинный Рим, Третий Рим.

Позднее, в принадлежащем кругу митрополита Московского Макария послании Ивану Васильевичу Грозному Русь описывается так «Константинопольскаа церькви разрушися и положися в попрание, яко овощное хранилище. И паки третий Рим бежа, иже есть в новую Великую Русию, се есть пустыня… и един Православный Великий Русский Царь в всей поднебесной, яко же Ной в ковчезе спасенный от потопа, правя и окормляа Христову Церковь и утвержаа Православную веру».

Русская политическая и церковная мысль эпохи Ивана III, Василия III и Ивана IV выработала вполне четкую доктрину: Россия не должна гоняться за призраками на Босфоре, так отныне не Константинополь, но сама Русь есть истинный Рим. Укрепление Русского государства, собирание Русских земель, Русской Отчины, и есть истинное служение истинной Церкви.

Этому укреплению была подчинена и культурная политика Ивана III.

Русь, ты вся Ренессанс на морозе

Ещё одним проявлением гения Ивана III была та решительность, с которой он сумел сделать ставку на культурные влияния из наиболее передового региона тогдашней Европы — Италии. Монетные мастера, военные инженеры, строители, архитекторы, лекари ехали в Россию оттуда, где их искусство находилось на самых передовых рубежах. «Византийский брак», бывший не в меньшей степени «итальянским браком», был не началом, а составной частью этого процесса.

Фактически Ивану III удалось повторить культурный скачок князя Владимира. Тот, приняв византийское Православие, религию самой развитой на тот момент цивилизации, сумел скомпенсировать для Руси то тысячелетие цивилизационного развития, которого у неё, в отличие от Франции или Англии, не было. Иван III почувствовал потенциал ренессансной Италии раньше, чем её западные соседи.

К тому моменту, когда в 1494 году начались Итальянские войны, перенесшие Ренессанс через Альпы, в Москве уже 15 лет как стоял построенный Аристотелем Фиорованти Успенский Собор, несомненно — один из шедевров ренессансного зодчества, органично соединивший византийские, русские, готические и собственно ренессансные мотивы. Затем следует великокняжеский дворец, от которого сохранились Грановитая палата и Золотая Наугольная палата, колокольня Ивана Великого, кремлевские стены и башни, Архангельский собор-усыпальница. Всего за несколько десятилетий рубежа XV–XVI века Московский Кремль превратился в один из самых заметных ренессансных архитектурных комплексов тогдашней Европы.

Тот расцвет, который ренессансная архитектура получила на русской почве, был, конечно, не случаен. Художественные принципы Ренессанса лучше рифмовались с принципами византийско-русской православной архитектуры, нежели готика, которой была застроена остальная часть Северной Европы. Итальянская архитектура не прижилась ни во Франции, ни в Германии, ни в Польше, зато оказалась совершенно органична в России. И сегодня оказавшись на севере Италии — в Вероне или Милане, невозможно не испытать восхищенной растерянности от узнавания «кремлевских» зубцов на стенах замков Скалигеров и Сфорца и даже рядом с «балконом Джульетты» в Вероне.

Но, помимо переворота в искусстве, эпоха Ивана III — это и значительный подъём в области литературы и церковной мысли, проходивший в своеобразной форме русской контрреформации. Основные литературные достижения этой эпохи связаны с полемикой защитников Православия против ереси жидовствующих, пользовавшихся определенным попустительством Великого Князя. Полемику против еретиков вели святитель Геннадий Новгородский, наряду с собственными посланиями инициировавший первое полное русское издание Библии (недостававшие в старых славянских переводах части были заново переложены с латыни) и преподобный Иосиф Волоцкий, написавший обширный «Просветитель» и сформулировавший принцип «Русская земля ныне благочестием всех одолела».

«И якоже древле нечестием всехъ превзыде Руская Земля, тако и ныне благочестием всехъ одоле. Во инехъ бо странах аще и мнози быша благочестивии и праведнии, но мнози беяху и нечестивии, и невернии, с ними живуще и еретическая мудръствующа. В Рустей же земли не токмо веси и села мнози сведоми, но и гради мнози суть единаго пастыря Христа едина овчата суть, вси единомудръствующе, и вси славяще Святую Троицу» — такова сформулированная в «Просветителе» преподобным Иосифом Волоцким именно в царствование Ивана III доктрина русского «православного национализма», в котором основанием национальной гордости выступает верность евангельскому слову и неповрежденному церковному учению.

В полемике с ортодоксально-националистическим направлением Геннадия и Иосифа оформляется мысль «нестяжателей», возводивших себя (не всегда обоснованно) к Нилу Сорскому, выступавшему за обращение к чуждому мирских дел аскетизму и сравнительно снисходительное отношение к еретикам.

Из околоеретических кругов, связанных с Еленой Волошанкой, вышли «Сказание о князьях Владимирских», возводившее русских государей к родичу Августа Кесаря — Прусу и «Сказание о Дракуле» — написанный Фёдором Курицыным первый учебник политического макиавеллизма до Макиавелли. В начале XVI века, как закономерный итог «иоанновской» культурной революции, расцветает самобытная русская публицистика.

Наименее ярким оказался образ Ивана III, как ни парадоксально, в истории Русской Церкви. Святым боголюбцем, в отличие от многих своих предшественников и преемников, он в церковной памяти не остался. Для Великого князя был характерен значительный вероисповедный прагматизм, отсутствие той глубинной религиозности, которые отличали его отца или его внука. В этом в нём тоже чувствовалось ренессансное начало. В окружении Великого Князя были и многочисленные католики-итальянцы, и еретики-жидовствующие, как дьяк Фёдор Курицын. Он каждому находил применение.

Однако удивительным было смирение Великого князя перед Церковью. В решающую минуту он никогда не ставил себя выше Неё. Вот сопровождающий Софью Палеолог папский легат Антоний пытается торжественно войти в Москву, неся перед собой латинский крест. Митрополит Филипп I реагирует на это обращенной к Ивану III угрозой: «Он во врата граду, а яз, богомолец твой, другими враты из града». Изречение, которое будь мы внимательней к своей истории, могло бы попасть в список крылатых — как «Париж стоит мессы», только наоборот. И князь немедленно посылает к легату требуя убрать символ униатских замыслов, да и сами замыслы благополучно проваливаются.

Покрывая еретиков и еретичествующих иерархов, Великий князь, однако, не мешает святителю Геннадию Новгородскому и преподобному Иосифу Волоцкому обличать ересь и выводить её на чистую воду. В конечном счете, он принимает политическое решение: вырвать ядовитые корни ереси с Русской Земли. Источники не позволяют нам в полной мере оценить соотношение политических, личных и религиозных мотивов, побудивших Великого князя отказаться от воцарения Димитрия-Внука и покровительства его матери — Елене Волошанке, но промыслительный религиозный смысл событий 1503–1504‐го годов был несомненным. Стоящий на пороге смерти и подводящий итог своему наследию Великий князь сумел стать больше самого себя, выступить не только прагматичным князем Московским, но и православным Государем Третьего Рима. Русская Земля действительно благочестием всех одолела.

Отличавшийся исключительным масштабом дарований, Иван III на голову превосходил современников как стратег. Его армии действовали на пространстве от Крыма до Югры, он уничтожал республики и сотрясал царства, он менял маршруты и правила мировой торговли. Именно при нём начался культурный и идеологический переворот, приведший к созданию великой русской культуры как всеевропейского и всемирного явления. Но центром, сердцем всего этого масштабного процесса была идея России как национального государства, как политического учреждения всей Русской Земли.

Великий князь Иван Васильевич стал Государем Всея Руси. «Óтчина» стала Отечеством.

1) Алексеев, Ю. Г. Под знаменами Москвы. Борьба за единство Руси. — М.: Мысль, 1992;

2) Алексеев, Ю. Г. Освобождение Руси от Ордынского ига. — Л.: Наука, 1989;

3) Алексеев, Ю. Г. Походы русских войск при Иване III. — СПб: Издательство СПбУ, 2009;